После реабилитации

Первые шесть лет моей жизни наша семья отдыхала на даче Совета Министров РСФСР. Этим мы были обязаны Хрущёву, который развернул широкую кампанию реабилитации жертв сталинских репрессий (в 1926—1937 годах мой родной дед занимал должность заместителя Председателя Совнаркома РСФСР). В 1958 году моя мама также получила комнату в районе метро «Университет». Но фактически туда переехали мы только вдвоём: старшая сестра осталась жить с бабушкой и тётей, пока в феврале 1966 года (я учился тогда в первом классе) им не выдали ордер на однокомнатную квартиру. А до этого мы с мамой еженедельно приезжали их навещать. Они жили в полуподвальном помещении, окна которого выходили на улицу, где мы видели только ноги проходивших мимо людей. В 1949 году подруга мамы познакомилась с молодым человеком. Однажды они вдвоём пришли в эту квартиру. Мужчина откланялся, но через некоторое время бабушка увидела в окне знакомые ботинки. Он стоял и подслушивал, о чём говорят. Спустя несколько недель мою маму арестовали и сослали в Казахстан, где она пробыла вплоть до бериевской амнистии 1953 года.

После снятия Хрущёва в октябре 1964 года дачу у нас отобрали. Правда, спустя шесть лет (я учился в пятом классе) мы с мамой получили двухкомнатную квартиру. Это произошло благодаря поддержке Постоянного представительства Казахской ССР в Москве. Несколько раз, будучи студентом, я получал там денежную помощь (30—35 рублей). Как-то я пришёл туда, и работник Постпредства начал мне грубо выговаривать, почему я так ещё не съездил в Казахстан (жили мы бедно, и этой возможности у нас не было). Я молча встал и пошёл к двери. Мама тогда сказала: «Ну и правильно сделал». Через много лет в общей компании я встретился с тем работником Постпредства. Он узнал меня и восхищённо сказал: «Он встал и пошёл».

Вернувшись из Сирии, где я проходил срочную военную службу, я в поисках работы обратился в Постпредство. Мне сказали, что в Москве у них возможности ограничены, могут только помочь устроиться преподавателем в Казахском государственном университете. Конечно, этот вариант с переездом из Москвы в Алма-Ату нашей семье не подходил. В 1990-е годы на одном из мероприятий диаспоры ко мне подошёл познакомиться молодой казахский бизнесмен и дал мне свой номер телефона. Затем мы встретились на детской ёлке, которую теперь проводило Посольство Казахстана. Он снова сам подошёл ко мне и сказал:

— Я внёс деньги в уставной фонд банка, теперь жду, когда дадут лицензию. Хотелось бы пригласить вас к себе на работу. Запишите мой номер телефона.

Он внимательно посмотрел мне в глаза и понял, что я не проявляю особого интереса к этой теме.

— Давайте лучше я вам позвоню, — сказал он и записал мой номер телефона.

Через несколько месяцев он позвонил мне. Так я попал в свой первый банк, где мне предложили скромную должность пресс-секретаря.