Ты знаешь, чем это кончится. Ты всегда знал

Сегодняшний #субботний_отрывок расскажет о внутреннем раздоре одного героя и взаимоотношениях с другим. 

__________________________________________

"Посыпь следы солью". Свежачок из черновика.

Осторожно! Меня предупредили о том, что здесь есть спорный момент самоповреждения.

*  *  *

«Обрати оружие против себя…» 

Маг сопротивлялся, стараясь выгнать навязчивый голос из разума.

«Ты не достоин жить… Вспомни. Твои руки в крови… Твоя душа сломлена… Ты устал от этой участи… Ты знаешь, чем это кончится. Ты всегда знал. Сколько их прошло через твои руки – пять? Семь? Ты помнишь их имена? Помнишь, как они смотрели на тебя в последний момент? Андар будет следующим. Может, не сегодня. Может, не завтра. Этот исход неминуем и ты не изменишь ничего. Единственный способ не убивать его – умереть самому. Сейчас. Пока ещё возможно…» 

Потаенные и глубоко запрятанные мысли зашевелились внутри Келинела, повинуясь темной магии умертвия. Они захватывали разум мага. Он больше ни о чем не мог думать. Пламя вспыхнуло в его ладони. Келинел вспоминал о том, сколько лет отдал Братству. Насколько устал быть лжецом и палачом. Его будто физически придавило тяжестью ноши и… страхом? Да, пожалуй. Келинел боялся того, что ему снова придется убить того, кто ему доверял. Придется наблюдать страшные и неотвратимые перемены, став свидетелем перехода от разумного существа к вызверевшемуся чудовищу. Свидетелем, который не мог ничего сделать и вынужден был использовать эту жертву наиболее эффективно.

Все, что говорил ему голос было правдой. Чародей знал, что Андар обречен. Он отдаст Братству свою жизнь, а в награду получит смерть. Братство скрывало от мира страшную цену, которую платят моракти за возможность противостоять чудовищам и уберечь тысячи обычных людей от липких тенет тьмы, что несут в себе отродья скверны. Братство так и не нашло возможности спасать тех, кого эксплуатировало до полного истощения в своей войне. Оно использовало тех, кто желал отомстить за погибших близких или же тех, кто стал одержим идеалами спасения мира. Братство проводило над ними страшные ритуалы, изменяя их суть и толкая в пропасть, пусть и удовлетворяя тем самым личные мотивы с добровольного согласия. И когда-то Келинелу казалось убедительным то, что ради великой цели можно пожертвовать этими жизнями. Но теперь он вспоминал, повинуясь голосу в голове, как смотрели на него озверевшие и опьяненные скверной чудовища, когда-то живущие обычными мирскими судьбами. Маги научились лишь замедлять воздействие тьмы, сдерживать ее и откладывать роковой час перерождения в чудовище, считая что убийство пары десятков чудовищ одним добровольно обреченным смертником, окупает брошенные в расход жизни. Особенно тогда, когда мир действительно страдает и нуждается в спасении от зла. Но должны ли сведенные с ума горем или местью люди расплачиваться за других? Использовать чужие горе или сложное положение было вкорне неправильным, ведь принятое под давлением чувств решение было билетом в один конец: стать чудовищем и быть убитым. Под воздействием острых личных мотивов принять здравое решение выходит крайне редко. Скверна же – следствие амбиций и роковой ошибки архимагов прошлого, за которые сейчас платит весь мир. Ошибки самих чародеев, нашедших лишь такое решение. И, когда тяжесть оборванных жизней, обманутых Братством, для мага стала ощутимой, Келинел засомневался во всем. Оправдания в его голове закончились. Каждый моракти, существование кого ему пришлось закончить собственноручно, был достоин жизни гораздо больше, чем он сам. Однако, и оставить жить разумное чудовище, глубоко погруженное в тайны Братства, не представлялось возможным.

Так может быть это выход? Келинел привязался к Андару не за то, что тот был особенным. Маг устал от роли мудака в этой истории, пусть даже и оправдываемого миссией спасения мира. «Умри сам — и тебе не придётся убивать его». Слова попали в цель. Трусливый побег, но именно так возможно разорвать этот узел из вины, страха и обязательств. Сейчас это показалось Келинелу лучшим выходом. 

Огонь в его ладонях разгорелся ярче. Запахло паленой плотью. Магия, направляемая магом на себя, стала жечь руки, сначала обгладывая пальцы, а затем расползаясь голодным пламенем к печам.