Вся твоя жизнь - ошибка

Этот #субботний_отрывок вскроет целый ворох внутренних противоречий героя. 

__________________________________________

("Посыпь следы солью". Отрывок из черновика)

«Ты не должен жить…» – убеждали еле слышные голоса.

Стало холодно, моракти почувствовал странную, жгучую горечь, сливавшуюся с недавними мыслями о Ренмире и ей подобных. И какая-то высасывающая силы и мысли тяжесть разлилась по телу, делая все мышцы каменными. Он как буд-то бы уже давно умер. Он был такой же ходячий труп как эта девушка... Но только сейчас он это осознал в полной мере.

Нет, даже хуже. 

Вся его жизнь – ошибка. Нежеланный ребенок. Лучше бы его не было. Для матери он был обузой и лишним ртом, который делал ее бедняцкую жизнь абсолютно невыносимой. Она много плакала и едва сводила концы с концами. Дети, рожденные в насилии, навсегда остаются напоминанием. Глупо было предполагать, что мать была рада своему сыну, однако сил его убить или бросить ей не хватило. Поэтому он и ушел, когда появилась возможность. Оттого он надеялся избавить мир от жестокости и зла, убивать чудовищ, приносить пользу и оправдать свое существование. Пошел до конца, зная о необходимой от него жертве и чем все это закончится. Но Андар видел смысл… пока не встретил Ренмиру. До нее он резал и кромсал чудовищ не задумываясь о наличии у тех принципов и душ. Однако, он видел зло, которое совершается без влияния чудовищ. Зло не меньшее. Андар перестал понимать где правда, а где ложь. И так ли сильно он сам отличается от Ренмиры, которая принимала его истинное лицо, да с неизменным ехидством отпускала колкости о его дурацкой преданности магам и «несвободе». Пес братства и вольная Волчица – разница меж ними была лишь в служении. Но только ли?

Андар вспоминал всех убитых чудовищ. Свое внутреннее сродство с ними. Потоки пролитой крови. Они убивали людей. Он убивал их. Была ли разница? Вдруг они все человечнее, чем учили в Братстве? Реки чужой крови проливали и те и другие.

«Обрати же свое оружие против себя, – снова прозвучал голос, выворачивая наизнанку душу моракти, если таковая еще была в нем, – Ты ошибка. Ты пустой сосуд, без цели, без смысла. Сломленное чудовище, которое противится своей сути. Монстр, которого не должно быть. Не так ли? Довольно противоречий… Прекрати выдумывать оправдания. Отпусти себя, прекрати мучения и заверши все не медля…»

Рука с клинком напряглась и сама потянулась к горлу. Жестокая магия Дочерей нашла отклик во внутреннем раздоре моракти. Лезвие коснулось шеи – холодное, как руки матери, которой он никогда не был нужен.

Андар вспомнил испуганные глаза девчонки, которую вытащил из котла ведьмы. Вспомнил мужчину, который обнимал жену на пороге сожжённой деревни. Вспомнилл женщину с ребёнком на руках, которая смотрела на него со страхом – но смотрела, потому что была жива.

Голоса лгали. Он был нужен. Может быть, не им лично. Может быть, не в этот момент. Но где-то, когда-то, чьё-то сердце не остановилось и жизнь продолжилась потому, что он сделал свою работу.

Его жизнь и поступки не ошибочны. В них есть смысл.

Андар нашел дно глубокой ямы, в которую его затягивали противоречия. Отродья скверны не проливали кровь и ничем не жертвовали во имя других, их мотивы как правило эгоистичны и низменны, несмотря на исключения.

В ноздри ударил запах горелой кожи. Это сбросило навязчивый морок. Андар посмотрел в сторону, откуда почувствовал запах. Келинел. Маг горел заживо — и снаружи, и изнутри. Он увидел как руки Келинела охватило пламя.

Проклятье! 

Наваждение. Магия. Точно. Трактирщик умер именно так. Нееет, проклятому умертвию он не сдастся так просто. «Заставить перерезать себе горло – отличный ход, немертвая тварь. Но у тебя не вышло».

– Я знаю, кто я. Я знаю, зачем живу. Я – щит для слабых и карающий клинок для такой падали, как ты. Первая и последняя линия обороны от скверны.

В глазах Андара зажегся недобрый красный огонь, с которым пришла ледяная решимость. 

«Обрати своё оружие против себя» – Настаивали голоса, пытаясь вновь играть с разумом жертвы и погрузить его в сомнения, но липкие щупальца наваждения обожглись о волю Андара и отпрянули.

Моракти постепенно терял человеческий вид. Лицо Андара побледнего, скулы и нос заострились, а на пальцах удлиннились ногти, преващаясь в острые когти. Аура темной силы, прежде сдерживаемая внутри, вырвалась наружу.

– Ещё не поняла? Я давно не человек – я и есть оружие. А теперь пошла прр-рочь из моей головы! – оскалился Андар и собрал всю волю для ответного удара по своей мучительнице. – Если морочить головы людям – это все, что ты можешь, тогда готовься умирать!

Клинок вновь просвистел в воздухе, и на этот раз лезвие собрало свою жатву крови, рассекая грудину мервячки. 

Отродье зашипело и бросилось на Андара одним прыжком.