Субботний отрывок #44

***

Затем нахлынули воспоминания про лагерь. Юный Михаил наравне со всеми трудился, старался помогать везде, где только мог. Его спокойный и неконфликтный характер позволял избегать активного участия в ссорах, которые периодически вспыхивали в «княжеской» части воспитанников кадетского лагеря. Однако и с теми детьми высшего сословия, кто пытался заискивать перед ним в расчёте на то, что удастся завести полезное знакомство с княжеским отпрыском, он держался холодно и отстраненно. Отец всегда говорил, что любой лизоблюд скорее лишь навредит делу и выставит в плохом свете как себя, так и того, к кому прислуживается. «Лучше вести дружбу с честными выходцами из простого народа, чем с теми аристократами, кто на словах будет тебе льстить, но, при случае, не постесняется ударить в спину», – так считал Миша. К своему удивлению, он обнаружил, что бóльшая часть воспитанников, относящаяся к младшим родáм, не конфликтовала совсем, имея довольно выраженную внутреннюю структуру координации и взаимодействия. «Как-то нужно будет познакомиться с ними поближе», – решил юный Михаил, но сбыться этому было не суждено…

…Потому, что наступило ТО утро. Он заступал на дежурство по костру вместе с Валентином, как раз одним из «младших родóв». Точнее, Валентин был из семьи, которая вообще не имела титула. Это казалось странным – почти все ребята в лагере были либо из семей баронов, либо графов, либо княжеских родóв. Хотя они не были достаточно знакомы, общаться с Валом было легко.

Они сменяли у костра ночную пару дежурных, в которой стояли Макс и Коля. Максимилиан был того же возраста, что и Михаил. Николай, которого все называли коротко, Ник, был младше на пару лет, и потому позволял себе озорные, но беззлобные проказы. В этот раз Макс сидел у костра, ожидая вновь заступающих, а Николай, взяв ведро, пошёл за водой к ручью.

«Опять чего-нибудь выдумает» – отвлеченно и беззлобно подумал Михаил…

А потом сверху послышался шум моторов.

Они с Максом и Валентином как завороженные стояли и смотрели на силуэты самолетов, которые появились над кромкой леса в предрассветном небе. Затем от самолётов начали отделяться и падать вниз какие-то предметы цилиндрической формы. В отличие от большинства ребят, которые находились в кадетском лагере, Миша читал дома много разных старинных книг. И быстро сообразил, что это бомбы. Он помнил, как рванулся к палаткам, чтобы предупредить остальных. Затем увидел первый всплеск огня на противоположной стороне лагеря…

…А потом он пришел в себя весь перебинтованный, словно мумия, необычными лианами, восстанавливающими обожженные участки кожи. И увидел участливое выражение на лице женщины, что склонилась над ним. Миша обратил внимание на непривычную форму её глаз. Тёмные волосы, обрамляющие лицо женщины, имели странный зеленоватый оттенок, а кончики ушей, выглядывающие из причёски, были вытянуты и заострены...

***

– Николай Флорианович, – Михаил, наконец, очнулся от бури воспоминаний и с трудом восстановил ровное дыхание, – Меня зовут не Ингвэ. Но я не знаю могу ли я назвать здесь и сейчас свое настоящее имя. Это может быть опасно и ещё необходимо подтвердить родство. Прошу вас, обращайтесь ко мне не по родовому имени пока мы не проясним все в присутствии моих родственников.

– Здесь и сейчас твоё имя называть безопасно, – тяжело дыша ответил ему Ник, поднимающийся с колена, на которое он опустился под невесть откуда навалившейся тяжестью. От левой ноздри молодого графа, огибая губы, пролегла к подбородку влажно блестящая дорожка сочащейся крови. Золотые остатки "обнулённого" дубликата, что он держал в руке, испарились, оставив ожог на ладони. Точнее, металл был весь передан на выработку энергии для поддержания нормальной жизнедеятельности "транслирующего" и "воспринимающих", которыми в разной степени оказались все присутствующие.

Пауэру пришлось одновременно поддерживать жизнь в Михаиле, "смотреть кино от первого лица", и контролировать поток данных для всех остальных, чтобы их мозги не испортились от такой лавины образов.

Благодаря этому контролю со стороны “модератора”, остальные посмотрели эдакое "безопасное кино" из воспоминаний с различной степенью "вовлеченности", которая зависела от восприимчивости “зрителя”.

Самой чувствительной оказалась Марифрей. Она словно стояла за спиной Ингвэ в каждом эпизоде и чувствовала то же, что и он.

– Будет полностью безопасно называть тебя просто по имени, как минимум, до начала учебного года. И прошу тебя, Ингвэ, не величай меня по имени-отчеству, – Пауэр с трудом сглотнул и неосознанно провёл тыльной стороной руки по щеке, размазывая кровь.

– Они сгорели ТАМ, – Николай выделил интонацией последнее слово, – Зови меня Ник, как и все.

– Кстати, я собирался определить, к какому роду ты принадлежишь, когда началось "фаершоу", – он хмыкнул, – И как-то запамятовал, что можно просто прочитать тыльную сторону медальона.

В это время Асока, пришедшая в себя, подбежала к брату и стала заботливо вытирать платком кровь, всё ещё сочащуюся из его носа. Затем кисть правой руки девушки окуталась лёгкой зеленоватой дымки, и Асока провела её по лицу Ника, залечивая кровотечение.

– Спасибо, солнышко, – улыбнулся ей молодой граф, нежно взял её руку в свою и поцеловал в ладошку.

Такао находилась рядом с Марифрей и обмахивала подругу веером – той тоже было нелегко.

– Всё же, нам придётся узнать, к какому роду ты принадлежишь, – Ник снова уставился в смартфон, вбивая три имени, “Алексей”, “Василий” и “Михаил”, в окно поиска родословной, – Это необходимо, чтобы узнать, куда, к кому идти или ехать, либо кого сюда приглашать, чтобы провести подтверждение личности.

Поиск выдал единственный результат – род князей Волконских, главное имение которых, селение Суханово, располагалось в сотне километров к северо-западу от нынешней, и совсем недалеко от огромной бывшей столицы, некогда, а точнее около полувека назад, самой большой страны в мире, России.