Преемственность поколений

Сегодня ко мне в гости заглянула дочь одной из героини прошлых постов. Знакомьтесь Танька))) 

Наша  с ней встреча состоялась не в душной гостиной. Мы поднялись высоко в горы, где ветер играл с ковылëм, а горизонт казался бесконечным. Моя собеседница уде ждала меня сидя на нагретом солнцем камне, обводя рукой пространство, словно приглашая его тоже участвовать в разговоре. Я включила диктофон, и первый же порыв ветра едва не унёс мои заметки в ущелье. Она рассмеялась и щёлкнула пальцами — ветер тут же стих. Да, хотела б я после последних событий в моём городе так уметь. 

— Ты в детстве хотела быть, как эльфы у Толкина, и как относится к ним сейчас, спустя века? Или ты уже придумала свой? — спросила я присаживаясь рядом. Щелчок и вот мы уже в удобных креслах на террасе. А что, круто. И никакой ипотеки. Жаль в жизни так нельзя. 

 — Хотела. Очень. Даже пыталась верить, что мир Арды – это правда. Наверное, тогда это было простительно: Профессор ведь создал мир, в котором – ну, мне так казалось – я была бы своей. А сейчас... Знаешь, иногда мечты сбываются, но совсем не так, как оно думалось. Наши камбрийские собиратели фольклора – они же записали пересказы историй, которые я когда-то выпустила в большой мир. Представляешь: Берен и Лютиэн, Нуменор, Прямой Путь – всё это теперь считается аутентичными мифами сидов! — Этайн сокрушённо вздохнула и тут же невольно улыбнулась. — Люди ищут их истоки, пытаются восстановить по ним нашу историю... А у меня, наверное, никогда не хватит духу рассказать им правду. Ну а свой мир – так вот же он, зачем и придумывать!  — И она обвела рукой вокруг себя — по бескрайним горам, облакам и далёким лесам внизу.

Я кивнула но не торопилась со следующим вопросом. Дав ей и себе просто помолчать, слушая, как ветер перебирает сухие травинки. Потом протянула термос.

— Что самое смешное из того, что студенты о тебе шепчут за спиной? Про уши, про возраст, про то, что ты видела динозавров (нет, может ты и не видела, но они же всё равно шепчут)?

 — Ну ушами студентов давно не удивить: нас таких на свете сейчас не так уж и мало, особенно в Британии. А что до возраста – сидов об этом спрашивать не принято, а студенты – народ хоть и любопытный, но в основном воспитанный... Нет, они, конечно, кое о чём догадываются, но вряд ли точно знают, что я та самая Этайн, которая когда-то путешествовала вместе с Робином Добрым Малым и была знакома с императором Кубером. А сама я на эту тему особо не распространяюсь. Ну а забавно бывает, когда кто-нибудь из новичков принимает меня за студентку-сверстницу, а потом смущается и пытается извиниться.

Она отпила кофе из моей кружки (своей у неё нет, она вообще ничего не принесла, словно собиралась на прогулку на пять минут), и я заметила, как странно блестят её глаза — то ли от солнца, то ли от возраста, который она не называет.

— Если бы можно было одним взглядом увидеть любую живую тварь на свете — какую бы выбрала? И кого бы хотела иметь питомцем?

 — Насчёт «увидеть» – это вопрос непростой: даже не знаю, как и ответить. Пожалуй, мне бы хотелось увидеть все виды животных на Земле. Правда, на это даже моей жизни не хватило бы: их же миллионы. А насчёт домашних питомцев... Была бы моя воля – выбрала бы, наверное, лошадь, как в юности. Но не получится. Времена теперь совсем другие: ни времени, ни условий подходящих. Правда, у меня и без лошадей питомцы оказываются часто: то домашние подберут, то студенты подарят... Собаки, коты, иногда даже совсем экзотические звери вроде фретки или ручного фенека. — Она улыбнулась. — Правда-правда, и такие тоже бывали! Но вообще-то не всякое животное с сидом уживётся – даже самое что ни на есть домашнее. С некоторыми не складываются отношения ни в какую: как ни пытайся такого приручить – а в ответ только страх и агрессия. Думаю, они просто чувствуют в нас неправильное. Мы ведь даже пахнем не так, как люди. Человеческий нос этого не замечает, а собачий или лошадиный – запросто.

Я невольно принюхалась к воздуху вокруг неё. Ничего особенного. Только сухая трава и горная свежесть. Она заметила мой жест и снова улыбнулась — на этот раз чуть грустно.

— Ты бывала ирландской знахаркой, перестраивала жизнь заново, так какой момент был самым одиноким? Когда даже мать не могла помочь?

 — Ну вот как раз в Ирландии – в Мунстере, в Иннишкарре – и было самое трудное для меня время. Не в первые годы – хотя там тоже своих заморочек хватало... - Она загадочно улыбнулась, девушка улыбка прямо. — Плохо было потом – когда самые дорогие люди стали сначала стареть, а потом уходить – один за другим. Кайл, потом Орли, потом... — Этайн надолго замолчала, глядя перед собой отсутствующим взглядом. Я не торопила её. Ветер стал тише, словно тоже слушал нас. —  У сыновей к тому времени давно уже была своя жизнь, я их почти и не видела. А Телери, дочь-сида, – та долго не могла придумать, как ко мне подступиться. Я же словно потерянная была, жить не хотела. Даже завидовала смерти Арвен – той самой, из книг Профессора... Ну а мама – она тогда всё ещё обижалась на меня, да и жили мы на разных островах. В общем, не знала она о моих горестях – и это, наверное, было даже хорошо.

Она замолкла. Я делала вид, что поправляю диктофон, хотя он и так стоял идеально. Некоторые паузы не нужно заполнять словами.

— Ты вообще как пьёшь чай? С утра, с мёдом, с ужасом осознавая, что сегодня опять придётся кого-то спасать, а хотелось бы просто посидеть и посмотреть на муравьёв? Или же что-то иное?

 — Да я уже давно спасаю в основном только студентов на сессиях – когда вижу, что они материала не знают, но думать всё-таки умеют. А пью я обычно не чай, а кофе: пристрастилась к нему ещё в юности, когда в Африке нашли настоящие кофейные деревья.

Она кивает на мою кружку, и я понимаю, что она только что вежливо обыграла тот факт, что я пью чай, а она — нет. Ловко.

— Кто из твоих бывших однокурсников добился того, что тебя реально удивило? Не восхитило, а именно удивило — мол, вот этого я от тебя не ждала.

 — Если честно, то больше всех меня удивила Серен. Ну просто насчёт Олафа и так было всё понятно, а Серен ведь поначалу никто всерьёз не воспринимал. А оказалось, что она просто не сразу себя нашла.

— Ты когда-нибудь врала так хорошо, что сама себе поверила? И потом было стыдно?

 — Да мне ведь вообще врать не полагается... — Она задумчиво улыбается, что-то скрывает наверное, так мне кажется. — Нет, ну приходилось, конечно: иногда просто не было другого выхода. Ну вот как с Робином вышло, когда я признала его родство с народом холмов. И ведь сама себя в этом почти убедила! А потом мне долго казалось, что если бы я тогда сказала правду, то он бы остался жив... Глупость это, конечно! В те времена тяжёлые формы пневмонии всё равно не умели лечить. Но, может быть, он хотя бы умер дома, в своей постели, а не посреди моря...

— Если бы завтра весь мир забыл, кто такая Немайн — ты бы обрадовалась или обиделась?

 — Да я, по правде сказать, и представить-то себе такого не могу. Это же часть нашей истории – такая, без которой всё было бы совсем иначе... Ну вот, опять я чуть не солгала: не просто «иначе», а не было бы без мамы нашего мира совсем – ни города, ни острова, ни всей планеты... А вот сама мама, как мне кажется, была бы страшно довольна, если бы о ней забыли. Ну должна же она хоть когда-нибудь просто пожить в своё удовольствие!

Ветер снова усилил напор, и я поняла, что наше , что интервью окончено. Встав, выключила диктофон. Она уже ушла в сторону тропы, не оборачиваясь. Я посмотрела ей вслед, и мне показалось, что ещё миг — и она растворится в этом золотом предзакатном воздухе.

наше знакомство было окончено, а ваше может только начаться  — https://author.today/work/67137