Клубничка, которую не сорвали.

Поддержка флэшмоба Марики Вайд и очередного выпуска традиции субботних отрывков.

Кусочек весенней ягоды, которая еще только зацвела. 

«Точно. Решение созрело. Я взяла поднос с едой и через весь зал пошла к Ги. Его взгляд менялся — из нейтрального стал оценивающим. Подошла, спросила про материалы. Он достал флешку из кармана.

— Всё там. Можете пользоваться, через неделю вернёте.

Протянул. Его пальцы задержались на моей ладони — на секунду дольше, чем нужно. Я взяла флешку одной рукой, другой балансируя с подносом, пошла к своему подоконнику. Потом сообразила — я же не поблагодарила. Как-то невежливо. Решила вернуться.

— Спасибо, Ги, это очень помогает. Я верну сегодня, после клуба. И…

Я внезапно остановилась, видя его реакцию. Он смотрел на меня. Абсолютно голодно. Медленно, безраздельно, будто в шумной столовой остался только узкий туннель между его глазами и мной.

Воздух загустел, стал тяжёлым. А он продолжал смотреть, изучая эффект — как краска заливает щёки, как расширяются зрачки, как губы сами собой приоткрываются.

Потом резко посмотрел вбок, оборвав невидимую нить. Уставился куда-то в стену за моим плечом — на голую бетонную поверхность, на которой не было ровно ничего, кроме следа от снятой таблички. Сделал большой глоток кофе.

— Не торопитесь возвращать, — сказал он стене. — Через неделю — вполне нормально.

Голос был ровным, административным. Но слишком громким. Слишком отчётливым для такой простой фразы.

Я даже посмотрела за спину: может, он кого-то увидел? Куда там. Пусто. Даже мухи нет.

Краем глаза увидела, как дрогнули его пальцы на стаканчике. Он упорно продолжал смотреть в бетон.

«Вот это поворот», — пронеслось у меня в голове. — «Уж чего-чего, но этого…»

Я даже не ощутила смущения — как будто что-то человеческое и первозданное вырвалось из-под маски бюрократа. Сделало ход. И отступило, оставив вибрацию в подколенках. Канадский учитель — и выпустил на волю такое… Смело. Даже слишком смело, учитывая их бешеную боязнь сексуального харассмента. Слова полились сами.

— Неделя — это долго. Скорее всего, принесу сегодня, если удобно.

Ги медленно развернулся ко мне, поставил стаканчик на стол. Потом покачал головой, его взгляд стал пристальным.

— Не торопитесь. Иначе можно не заметить самого интересного. — Он сделал небольшую паузу, и его голос стал тише. — В работе с материалом важно уловить не только факты, но и контекст.

Я смотрела ему прямо в глаза — в них ворочалось что-то тёмное, глубокое…

«Как море перед штормом», — промелькнуло само в голове. Контекст. Разве это про флешку?..

Я не придумала ничего лучше, чем вывалить свои мысли в таком сыром виде.

— О да! Точно! Даже море требует времени для шторма, куда там флешке…

«Боже помилуй, что я несу?…» Рассмеялась, чтобы как-то разбавить ту невыносимую напряжённость, которая уже наэлектризовала пространство.

Ги ничего не ответил. Его взгляд стал ещё более интенсивным, будто он поймал этот нелепый образ — море, шторм — и теперь примерял его на нас. На это молчание в грохоте столовой.

Тишина повисла между нами густая, электрическая, как перед грозой. Секунда. Две. Три. В столовой по-прежнему гремели подносы, гудели голоса, кто-то смеялся за соседним столиком — но этот шум существовал где-то далеко, за плотной стеклянной стеной, отделившей нас от остального мира.

Я слышала только своё сердце — оно билось где-то в горле, глухо и часто. И его дыхание. Тихое. Ровное. Слишком ровное. Он не отводил взгляда. Смотрел прямо в глаза — вообще нонсенс для канадца, они крайне редко смотрят в глаза, чтобы не давить. А он давил. Изучал. Ждал. Чего?

Разговор явно зашёл в тупик. Надо срочно переводить тему в рабочее русло.

— А можно ли выбрать тему для итогового эссе самой? Это возможно?

И здесь что-то сломалось окончательно.

Ги внезапно замер, будто его током ударило. Его взгляд упал на мои губы, сразу пополз вниз. Скользнул по линии горла, по едва заметной пульсации у основания шеи — и остановился на ключице.

А потом взгляд стал тактильным. Казалось, я чувствую его на своей коже — горячим, шершавым.

В нём было столько ненасытного любопытства, что воздух между нами наэлектризовался до предела.

Жар ударил от живота к вискам. Я почувствовала, как горят уши, и поняла, что покраснела вся.

И тогда он сделал шаг. Один. Небольшой, сметающий последние сантиметры публичного пространства между нами. Теперь я чувствовала тепло его тела, уловила лёгкий, чуть горьковатый запах кожи, смешанный с кофе.

Моё тело сработало раньше мозга. Я инстинктивно сделала шаг назад. Каблук, этот грёбаный предатель, скользнул по гладкому полу, нога поехала. Я окончательно потеряла равновесие, замахала руками, как взбесившаяся птица, ловя пустоту.

И тут он рванул ко мне. Слишком резво для его комплекции, слишком жадно для человека, который хочет помочь.

Кофе выплеснулся из стаканчика, коричневая лужа растеклась по полу, а его руки уже были на мне — жёстко, надёжно. Одна обхватила талию, вторая — предплечье, останавливая падение, прижимая к нему.

На секунду мир замер.

Я чувствовала его пальцы сквозь тонкую ткань майки — сильные, чуть дрожащие. Чувствовала, как он дышит рвано, будто только что пробежал стометровку. Запах кофе и кожи заполнил всё пространство.

Он не отпускал. Секунду. Две. Три. А потом я почувствовала, как его пальцы на талии чуть дрогнули, сжались сильнее. Дыхание над моим ухом стало шумным — он втягивал воздух медленно, будто пил что-то пьянящее.

Я замерла. Тело не слушалось. Оно хотело, чтобы это длилось вечность.

И тогда он наклонил голову к моей ключице. Его губы не касались кожи. Они просто были там — в миллиметре. И его волосы — мягкие, тёмные скользнули где-то около шеи. По позвоночнику мгновенно пробежала дрожь. И одновременно его рука двинулась ниже. Чуть-чуть.

Чтобы удержать равновесие?

Я кожей ощущала его горячие пальцы сквозь тонкую ткань летних брюк, уже уверенные. Они замерли, предлагая мне решить — отодвинуться или остаться….»

Роман «360 часов». Глава 33 «Голод в столовой» https://author.today/post/833312