Оплата за преданность

С тех пор как мы привезли Камбэка с бойни, прошло дня три. Эти дни мы не трогали коня — давали ему прийти в себя. Он был измучен, напуган, и любое наше движение могло вызвать у него панику. Мы с Алиной лишь изредка заглядывали в денник, чтобы проверить, всё ли в порядке, но близко не подходили.

По истечении трёх дней мы решили начать устанавливать контакт с конём. Задача оказалась непростой: в деннике было мало места, и это сильно усложняло дело. При попытке подойти к жеребцу он разворачивался задом, пугливо выдыхая — ноздри раздувались, а при выдохе слышался небольшой свист.

Единственное, что я могла сделать, — успокаивать его словами. Но конь явно не верил моим словам: он видел во мне уже не друга, как было раньше, а самого настоящего врага.

«Как же сильно он тебя сломал…» — произнесла я, глядя на Камбэка. Побыв ещё немного в деннике, я вышла, решив больше не нервировать его.

Каждый день я пыталась добиться расположения Камбэка. Я разговаривала с ним, стояла рядом, не делая резких движений. Прошёл месяц моих попыток — и конь начал отвечать мне. Я была безумно рада: он начал давать себя гладить, хоть и дёргался при этом. Начал брать угощения с рук, иногда пугливо фырча.

Я понимала, что, чтобы приручить его обратно, нужно начинать всё с нуля — так же, как когда жеребец был ещё маленьким. Когда мы наладили связь и конь стал спокойно позволять обрабатывать раны, я приступила ко второму этапу.

Каждое утро я приходила на конюшню, поила и кормила Камбэка, проводила все ветеринарные манипуляции. Затем, накинув на него попону, выводила шагать в руках по территории.

За тот период, пока конь был во владении чужого мужчины, он расслабился и забыл все уроки воспитания. Когда мы выходили гулять, Камбэк, заметив кобыл, утаскивал меня к ним, жеребцуя. Хоть он и был ещё худым, сил от хорошего питания у него хватало. К тому же всё это время он не работал — мышцы окрепли, а энергия искала выход.

Мне с горем пополам удавалось оторвать жеребца от кобыл и увести его. Порой я обжигала руки об чомбур — так сильно он тянул.

Когда все манипуляции были закончены, я завела Камбэка в денник, закинула ему новую порцию сена и, оставив воду, пошла в комнату отдыха. Там я столкнулась с Алиной.

— Камбэк стал просто неуправляемым, — сказала я ей. — С ним невозможно спокойно ходить по территории. Стоит ему заметить лошадей — он теряет голову и утаскивает меня к ним. А с жеребцами сразу летит в драку.

Алина задумалась и предложила:
— Попробуй шагать его в трензеле‑водилке.

Я вопросительно приподняла бровь:
— Что это?

— Это такая уздечка, — объяснила Алина. — Она помогает спокойно шагать возбуждённого коня, сохраняя контроль и не нарушая эмоциональное состояние животного.

Я согласилась попробовать. Получив инструкцию, как правильно надевать такую уздечку, мы решили попить кофе.

За кружкой кофе Алина предложила переехать в другую конюшню — конюшню Юрвика. Я растерялась:
— Зачем нам переезжать? Тут ведь неплохая конюшня.

Алина призналась, что там ей предложили хорошую работу тренера.
— А как же моя работа? — спросила я.

Подруга успокоила меня:
— В новой конюшне тоже требуются рабочие руки, и зарплата там выше. К тому же условия для лошадей будут лучше. Ты будешь рядом с Камбэком.

Немного подумав, я согласилась.

Переехали мы через две недели. В этот раз конь погрузился намного лучше, чем в первый раз, когда мы забрали его с бойни.

Обустроившись на новом месте, я продолжила занятия с жеребцом. Мы начали заниматься на корде — наши взаимоотношения стали ещё крепче. Порой с Камбэком занималась и Алина: опыта у неё было больше, чем у меня, и она знала, как работать с молодым жеребцом.

Но проблема с хождением в руках осталась. Несмотря на то что у жеребца во рту было железо, таскать меня ему это не мешало. С ним не могла справиться даже Алина — Камбэк был слишком силён.

Однажды Камбэк чуть не подрался с мимо проходящим мерином. Мы поняли: так дальше продолжаться не может. Конь слишком сильно вредит и себе, и может навредить другим лошадям.

Кастрацию назначили на ближайшее время. Во время

операции я была рядом с конём — словно я его хозяйка, а не Алина. Операция прошла успешно, и мы начали новый этап восстановления.

К счастью, Камбэк уже набрал вес — он пришёл почти в норму, а раны почти все затянулись. Я каждый день шагала с ним и замечала, как гормоны успокаиваются: он становился тем самым конём, которого я знала раньше.

Мы с Алиной любили заниматься с лошадьми вместе. Она садилась верхом на Каю и начинала шагать, а я выводила Камбэка на круг, работая с ним на корде. Так я была под контролем Алины и могла получить совет, как сделать то или иное упражнение лучше. Для коня это был хороший опыт работы с раздражителями.

Однажды Алина приехала с коневозом. В нём был вороной мерин с двумя белыми носочками на ногах и едва заметным пятнышком на лбу. Я непонимающе посмотрела на подругу, ожидая объяснений.

— Для моих учеников одной Каи мало, — сказала Алина. — Она слишком сильно устаёт от таких нагрузок. У моих знакомых был молодой мерин, за которым не успевали смотреть. Его уже хотели отправить на мясо, но я решила спасти ему жизнь и выкупила.

После выгрузки мерина Алина передала мне чомбур:
— Пойдём отшагаем его по территории.

Там я и узнала про нового коня. Его звали Витим, но дома просто Тим. Мерину было 5 лет, он не заезжен, «в попу целован» и сильно избалован. Человека не уважал, творил что вздумается, а на корде вёл себя отвратительно.

Выслушав подругу, я спросила:
— Алин, а можно я сама попробую его правильно воспитать и заездить? Всё‑таки какой‑никакой опыт есть — с Камбэком же получилось восстановить связь.

Алина немного подумала и согласилась:
— Тебе действительно не помешает такой опыт в работе с лошадьми.

Я обрадовалась, погладила мерина по шее и угостила куском сахара, который завалялся в кармане. Отшагав Витима, мы поставили его в дальний денник — отдыхать и знакомиться с новым местом, закинув сено. Затем я пошла к Камбэку — работать в бочку.

Вечером, покормив всех лошадей, я собралась домой. Мы с Алиной сели в машину и отправились пить кофе после тяжёлого рабочего дня.

Купив кофе в кофейне, мы вернулись в машину. Пили в тишине, пока тишину не нарушила Алина:
— Знаешь… Я долго наблюдала за вами. Ты доказала, что Камбэк для тебя не просто лошадь — ты готова ради него на всё. И я решила: он будет твоим. Оформим документы на твоё имя.

Я замерла от шока, не могла поверить своим ушам. Перевела взгляд на подругу:
— Но… ты же хотела его продать? У меня сейчас нет денег, чтобы его купить…

Алина перебила меня:
— Забудь про деньги. Ты уже заплатила своей преданностью.

Я была в восторге. Обняла подругу, благодаря за такой подарок судьбы. Тот конь, за которого я боролась, наконец‑то стал моим…