Фильмотека Лосика. "На ясный огонь" 1975.

Сегодня поговорим про подзабытую картину «На ясный огонь», снятую на Мосфильме в самый зенит «золотого застоя» - в 1975 году.

Фильм этот формально относится к советскому революционно-приключенческому жанру, но уже во втором приближении видно что перед нами  странноватая история где под одной крышей сценаристы попытались совместить героический пафос ГВ с почти интимной, бардовской интонацией из мира популярных тогда КСП. Получается нечто среднее между Комиссарами в пыльных шлемах и Как здорово, что все мы здесь, сегодня собрались.

Мало кто даже из тех кто смотрел фильм, помнит, что снят он по повести Зощенко «Возмездие». Впрочем, от фирменной зощенковской иронии и наблюдательности тут остались, мягко говоря, неочевидные следы.

Сюжет разворачивается в Крыму времён гражданской войны и вертится вокруг подпольной деятельности большевиков, попыток освобождения арестованных врангелевской контрразведкой и вообще борьбы с белодельцами. При этом сценарий (привет тому самому, отмеченному в первом абзаце миксу) все времямечется между несколькими линиями -  разведка, конспирация, лавстори ГГ, предательство. При этом ни одна из этих линий не докручена как следует. В сухом остатке фильм производит впечатление не цельного рассказа, а набора эпизодов, склеенных общей темой борьбы и превозмогания.

Фильм перегружен деталями и, как бы сказали сегодня - экшеном.. Здесь есть и обязательный революционный пафос, и попытки в психологизм, и даже зачатки детективной интриги. Но все это сосуществует без нормальной иерархии. Как будто авторы так и не решили, что именно они снимают: агитку, приключение или камерную драму.

Особняком стоит музыкальный фон. Песни Окуджавы в исполнении милейшей  Татьяны Дорониной выбиваются из общего настроения до такой степени,  что парадоксальным образом начинают работать на довольно средний фильм. Когда звучит голос Дорониной, кино волшебным образом перестает быть про Идею, становясь историей про личный выбор, одиночество, усталость и тому подобные человеческие состояния.

Мой конь притомился, стоптались мои башмаки.
Куда же мне ехать, скажите мне, будьте добры?
Вдоль красной реки моя, радость, вдоль красной реки,
До синей горы, моя радость, до синей горы.

А где ж та гора, та река, притомился мой конь.
Скажите пожалуйста, как мне проехать туда?
На ясный огонь, моя радость, на ясный огонь.
Езжай на огонь, моя радость, найдешь без труда.

Но где же тот ясный огонь, почему не горит?
Сто лет подпираю я небо ночое плечом.
Фонарщик был должен зажечь, но фонарщик тот спит.
Фонарщик-то спит, моя радость, а я ни при чем.

И снова он едет один, без дороги, во тьму.
Куда же он едет, ведь ночь подступила к глазам?
Ты что потерял, моя радость, кричу я ему.
А он отвечает, ах, если бы я знал это сам.

А еще фильм вытягивает недурственный кастинг. Леня Филатов (на тот момент ещё не суперстар, а скорее подающий надежды молодой талант, смотрится живее многих более опытных коллег. Впрочем, недостатки режиссуры не дают ему раскрыться вполне и персонаж так и остается функцией сюжета, не дорастая до полноценного характера.

Визуал фильма типичен для середины семидесятых: крепкий операторский середнячок плюс много-много натурных съемок. Последние, по идее должны добавлять достоверности, но на практике в основном работают как фон.

В общем, не шедевр, но фильм интересен именно как маркер той эпохи. Когда разнообразную героику упорно пытались всеми силами очеловечить и при этом не вылить из ведра в процессе идейный соцзаказ. А получалось - ну, так как получалось.