Как думаете стоит ли с этим дальше возиться?

Зарисовка первая. Школа-интернат VI вида для детей с нарушениями опорно-двигательного аппарата.

Меня не хотели принимать

— Нет, как вы себе это представляете? — поднимали брови врачи и педагоги, которые вроде как готовились работать с теми, кого сейчас называют «особые дети». — Ребёнок не держит стакан и ложку, не держит ручку, не может завязать шнурки и застегнуть пуговицы. Как она будет находиться в учреждении?!

Мама вздыхала. Это сейчас любая я-же-мать начала бы бить себя пяткой в грудь, вопрошая: «А для кого, собственно, ваше учреждение? Для тех, кто и в обычную школу ходить может?!» Но мама лишь вздыхала и не сдавалась:

— Вот грамота за первый класс по общеобразовательной программе, вот рисунок «Буратино»! Смотрите, она сама нарисовала – ручками!

Помню, как я это рисовала. Не помню только, что именно собиралась изобразить. Но получилось нечто зелёное, напоминающее фигуру человека с длинным торчащим носом.

— Ребёнок целый день заперт один в квартире!

— Ну хорошо. Если вы сможете у нас работать нянечкой и следить за ребёнком сами…

И мама снова вздыхала: «У вас по штату на каждого ребёнка два сотрудника» (ну, это на бумаге). У неё высшее образование и вполне приличная работа в проектном институте — и платят неплохо, и кооперативную квартиру дали сразу. Но мне нужен коллектив. Я хочу в школу. Здесь много детей, похожих на меня, здесь вкусно кормят (пока ждали в очереди на комиссию, наступил обед, и нас покормили). Здесь я буду «как все». «Как все», опять не получилось. Но это потом.

Так нас взяли в интернат — вдвоём, с мамой. А она поступила в педагогический на заочное, чтобы не работать нянечкой вечно.

Первого сентября я шла во второй класс. Шла с радостью — наконец-то настоящая школа, а не учительница, приходящая два раза в неделю. Та учительница, между прочим, была очень хорошая: одноклассниц ко мне водила, учила на совесть, а не «на отвяжись». Она бы и посадила меня в класс, но водить меня в школу и забирать было некому, а в толпе на переменах (школа была настолько переполнена, что мой первый был ни то «е», ни то «ж») меня бы точно сбили раз пятнадцать в день. А в тот сентябрьский день у меня даже резко прошла спастика в левой кисти, появившаяся после курганских грязей и сильно ограничивавшая возможности рабочей руки. Тогда я в таких терминах не рассуждала — просто радовалась, что руку расслабило.