Спринтерское многоборье

Расскажу про четвёртую (и последнюю) поездку на конференцию, на этот раз в Чимкент. Я заранее представил свой доклад, напечатанный по установленной форме, и аннотацию на русском и английском языках. Предполагалось, что я прилечу туда ночью, но самолёт задержался на пять часов. В результате, заехав на минуту в гостиницу, я сразу пошёл на конференцию. На лестнице встретил заведующего кафедрой, с которым два года назад совершил героический бросок через горный перевал (см. одноимённую вспоминалку). После обеда пришёл в номер и, раскрыв маленький портфель, который раздали всем участникам конференции, с удовлетворением обнаружил, что мой (и ещё одной женщины) доклад опубликован не только в двух похожих сборниках, но и в местной газете в виде статьи (без научного аппарата), занявшей целую полосу.

На следующий день я и ещё несколько человек должны были поехать с экскурсией в один небольшой город. Сопровождавшая нашу группу женщина (назову её Айгуль) сказала мне, что после возвращения в Чимкент мы заедем в гостиницу за вещами, а потом нас отвезут в аэропорт. Я вспомнил боевые навыки бывшего гида-переводчика «Интуриста» и посоветовал ей:

— Расчётный час в гостинице — 12:00. Зачем вам платить лишнее? Давайте сразу возьмём с собой вещи.

Позже оказалось, что я был прав. Всю дорогу, в течение полутора часов, я общался с красивой двадцатипятилетней казашкой, мамой двух детей (потом она мне даже приснилась). Приехав на место, мы поняли, что, кроме экскурсии, нам придётся выступить ещё на одной конференции. В зале собрались учителя школы, старшеклассники и их родители. Что делать? Не могу же я повторять доклад, с которым выступил в Чимкенте. И я решил рассказать, как будучи филологом по образованию, за двадцать лет работы в архивах освоил новую для себя профессию историка.

— Вначале я ставил перед собой скромные задачи, — говорил я, — затем они постепенно усложнялись. Я начал публиковать статьи, выступать на конференциях и круглых столах.

Мой импровизированный доклад вызвал интерес, и ведущий конференции сказал:

— Даю вам ещё десять минут.

Я продолжил выступление и, когда время закончилось, обратился к старшеклассникам с банальным советом в духе дедушки Ленина:

— В общем, дети, учитесь.

Во время обеда я вспомнил японское хокку, сочинённое мною ко второй поездке в Казахстан:

Далёкий Тараз,

В свои объятья прими

Блудного сына.

— Теперь в это стихотворение можно вставить вместо Тараза Чимкент, — пошутил я.

— И другие города, в которых вы побывали, — заметил кто-то.

Затем мы отправились назад, в Чимкент. По дороге Айгуль позвонила в аэропорт, чтобы подтвердить наш приезд, но пошёл дождь, возникла пробка, и мы добрались туда за 10 минут до вылета. Поскольку одна из двух женщин, которым надо было возвращаться в Астану, передвигалась на костылях, я схватил в руки сразу четыре сумки и побежал к стойке регистрации. Вылет, по-видимому, задерживался, потому что прошло ещё 15 минут, когда ко мне с шофёром, тоже помогавшим нести вещи, присоединились наши женщины, одна из которых сидела в инвалидном кресле, а другая его толкала.

Рейс на Москву был ещё через полтора часа, но, войдя в спринтерский раж, я поспешил к стойке оформления багажа.

— Куда вы так торопитесь? — спросила меня Айгуль.

Я вкратце рассказал ей поразивший меня на всю жизнь случай с двумя детскими писателями, которых на моих глазах сняли с рейса (см. вспоминалку «Хулиган»). Она дождалась, пока я пройду все необходимые формальности, и в конце я поцеловал её в щёчку.

В заключение рассказов о поездках в Казахстан на научные конференции упомяну те аэропорты, куда я возвращался, иногда глубокой ночью, в Москву. Они не повторились ни разу: Внуково, Шереметьево, Домодедово и Быково. Кроме того, у меня вообще нет загранпаспорта.

— Вы так с ним и ездите? – спросила на этот раз, вместо грозного «Снимите очки!», пограничница в нашем аэропорту, беря в руки мою бордовую книжицу с надписями «Российская Федерация» и «Паспорт».

Потом она с улыбкой поинтересовалась, куда я еду, и это было очень мило.