Пламень веры на углях гаснущео мира

Доброго времени суток, дорогие друзья. Хочу открыть/начать небольшую личную традицию на тематику идей, идеологий, философий и религии. В своих книгах у меня найдётся место глубоким или поверхностным, возвышенным или низменным, осознанным или фанатичным - всем проявлениям идей, идеологий, философий и религии в моим произведениям у найдётся место, которыми я хочу с Вами поделиться.

Начну с двух отрывков из "Души человеческие: проклятые грёзы":

№ 1:

Это ограждённые намотанной на железно-ржавые столбы проволокой расчищенные участки земли, по краям обложенные микросхемами, видеокартами и платами. Связка корпусов системных блоков по центру выступала в роли жертвенника, заляпанного тошнотворными багровыми пятнами. За ними тут же вырастает высокий столб с прикреплёнными экранами смартфонов и планшетов, играющего роль иконостаса. Большой монитор на жертвеннике выкрашен в сумбурные сине-нефритовые цвета, что по-видимому должно олицетворять главное божество. Вокруг капища разбросано множество предметов культа – дымящие канифолью и благовониями кадильницы из мышек, клавианны - бывшие клавиатуры из которых, перетянув струнами и вмонтировав внутрь звучные пластинки, по которым бьют клавиши, сделав музыкальный инструмент, что используется в богослужениях и на вечерних малых пирах. Так же глаза подмечают и ритуальную посуду – корпуса колонок наполнены лепёшками, а чаши из жестянок пенятся от браги.

«Бедный народ», - стал размышлять паренёк. – «Они искренне верят, что техника, какие-то неведомые духи их спасут. Да, беда в том, насколько человек падок на технологии, насколько он готов отдать душу во власть техники, ложных духов. Поклонение телефонам и компьютерам? Поклонение технологиям? Конечно, то, что лежало в нас долгие лета назад, расцвело во времена древнего апокалипсиса, сейчас».

На расчищенное поле вышел крупный мужчина. Его руки и ноги утянуты проводами, кроссовки выкрашены в синий цвет, на спину опускается плащ из чёрной шкуры, на голове странного вида колпачок с бубенчиком.

- Техношаман! – крикнули селяне, став сходиться.   

Йозеф медленно ступает среди целого леса выцветших палаток, глаза взирают на самый различный народ. Тут же он примечает и исхудавших играющих детей, и многочисленные мангалы, и вездесущие мотоциклы и квадрациклы, накрытые отчасти палатками или полотнами ткани. Кто-то даже возвёл целые шатры-гаражи для своего транспорта, заботливо прикрыв его.

«А что за запах?» - втянул воздуха побольше Йозеф, чувствуя ароматы бензина и керосина, плавленого пластика и жаренного мяса. Но хуже всего то, что ощущается вонь отходов бывшей помойки, ибо когда-то тут была огромная мусорка, которая за пару недель оказалась столплена в мобильных печах, разобрана на ресурсы или пересобрана в домики.

«Хоть какая-то польза», - подумал юнец.

Вокруг разносятся самые различные звуки – от треска сварки и стука молотков до протяжных молением с детским смехом. Где-то пытливые глаза наёмника приметили мужчину в жилетке, что копошится в разобранном мотоцикле. К нему подошла подтянутая рыжеволосая женщина кожаных штанах и кофте с оборванными рукавами, на её груди причудливый амулет из старенького-старенького Nokia. Она слегка обняла своего мужчину, поцеловала в щёку и что-то шепнула.

С другой стороны взгляд ложится на детей, одетых в какое-то рваньё, но с лицами сияющими интересом и восторженным взглядом. Они сели полукругом и внимательно слушали мужика с голым торсом и набедренной повязкой. Его тело украшено татуировками с символами племени – неумело нарисованным колесом и на фоне него прямоугольником, символизирующим телефон. Лысый и худой, в технических очках и кольцами из проволоки, размахивая руками, он заворожённо молвит на довольно сносном италийском, ставшим наследником итальянского:

- В те стародавние временами времена, когда в мире люди поклонялись богам в технике, когда инфо-духи ходили среди народов людских в виде призраков голографических, был такой пророк, что вознамерился покорить небо. Масксом звали его, он покорил инфо-духов, находился в общении с ними и дружбе. И вот однажды, ведомый великими богами техники, он смог небо поставить на службу народам земным, в коробки стальные и святые положил по духу, и отправил вверх, дабы они помогали людям в поиске информаций всякого рода, - этот рассказ отзывался в глазах детей искренним восхищением, они заворожённо смотрели на мужчину, внимали каждому его слову.

Оставив рассказчика позади и пройдя ещё пару метров по большой расчищенной дороге в поле зрения оказался большой и внушительный шатёр. Он загромождён колоссального размера внедорожниками и вагончиками на колёсах, на крыше которых стоят воины-кочевники, скрывшие лица за масками.

№ 2:

Здесь он почувствовал необычайный и приятный покой, истинное молитвенное умиротворение, которое наполняло его душу после страшного и долгого периода. Он не был молитвенником, не участвовал рассудком в службе, но мирно наблюдал за тем, как медленно идёт богослужение, стоя у больших створчатых врат, украшенных растительным орнаментом и вырезанными ангелами. До носа дотягивались сладкие и приятные ароматы ладана, вводивший в расслабленное состояние, по душе расходились волны покоя и водворялось необычное умиротворение. Исцарапанное и покрытое ранами лицо обратилось к потолку, где в глаза светил яркий ослепительный свет люстры, олицетворяющей свет Истины, воссиявшей над многочисленными народами.

- Ты как Йозеф, как себя чувствуешь после всего пережитого? – спросил мужчина в тёмной красивой рясе, перебирающий чётки и смиренно шепчущий молитвы. – Чувствуешь, как тебя наполняет благодать Истины?

- Знаешь, Галаад, за всё это время в первый раз я чувствую умиротворение, - парень глубоко вдохнул, ощутив, как дым ладана заполняет лёгкие, сладкий душистый аромат прояснял разум, словно бы говорил о том, что он стоит в месте, оторванном от остального мира. 

- Славно… очень славно. Если уверуешь, обрати разум свой к молитве и почувствуешь, как тебе становится ещё легче.

- Кстати, дальше вы как? Отправитесь к себе домой?

- Наверное. Наш долг выполнен, защищать город больше не от чего. Но с другой стороны…

- Что с «другой»?

- Чёрное Епископство ищет новую резиденцию и место, где можно расположиться. До этого мы были на господних трудах в Бари, но там воцарились менее ревнивые… латиняне и народ не испытывал к нам более интереса благого.

Собор Триединого Бога, построенный в центре города на средства самого Лорд-губернатора, стал местом единения всех, кто исповедует древнюю веру в Единого и шепчет в день воскресный архаичные строки Символа веры, в которые вложен присносущий смысл. На зеркально-ясном мраморном чёрно-белом полу стоит не менее пару сотен человек, все лавки заняты молящимися. За небольшим оцеплением и под защитой воинов, отделившись от народа стоят политики и феодалы, которые разделяют христианские идевалы и готовы стоять вместе с простыми людьми и возносить молитвенную жертву, пронзая многоголосьем огромное подсводное пространство. Белые стены украшены иконографическими изображениями, а также расписаны растительным орнаментом, который складывается в крестообразные изображения. 

В большом соборе идёт совместная служба трёх ветвей единой религии. Две из них некогда были единой частью католического полотна, но не теряя канонической связи с ним, сильно видоизменились под влиянием апокалиптического мира и десятков лет бесконечной войны. 

С одной стороны Йозеф видит красно-чёрные мантии с белоснежными восьмиконечными крестами истинных представителей рыцарского христианства. Их дьяконы со свечами выстроились напротив алтаря, символизируя славное небесное воинство. У самого гранитного престола парень приметил священников, облачённых в чёрные рясы с красными отметинами, накинувшие белые альбы с несколькими багряными крестами на спине. Это ревнители максимального благочестия, чьё наследственное древо восходит корнями к одному из монашеских орденов. Взгляд примечает и чреду спешащих дьяконов, которые рассекают толпу людей, звеня кадильницами и наполняя воздух ещё более сильным ароматом сладости и пряности. Их же одежды отличаются от того, что носят наследники латинской церкви. Это большие хитоны сапфирово-синего цвета, украшенные позолотой и изумительными растительными узорами. «Рыцари Востока» тоже приняли участие в службе, которая стала символом объединения, символом победы и торжества светом над тьмой.

Йозеф ощущал необычайную радость и утешение, когда видел, что тут стоят рядом в том числе и технодикари. Да, они не воздают молитвы, но хотя бы пришли сюда, дабы показать свою готовность уединиться с тарантийцами. Он не забудет, как они пришли на помощь в битву за город, свершив неимоверно большой крюк и обрушив мощь, скорость и свирепость трёх тысяч человек на дрогнувших боевиков, чем смогли помочь в скорейшем завершении страшной битвы.

Отщепенцы-радикалы из Чёрного Епископата, мальтийцы и восточное ортодоксы стали роскошным украшением божественной литургии. Тут же Йозеф приметил и грузные фигуры серебряных латников из Первого братства, но они просто стояли в охранении, облачённые в воплощённые совершенство и мощь. Они не были христианами, хоть и разделяли веру в Единого Бога.

Божественную службу возглавил архиепископ Арентино… службу, которая медленно подходила к концу. Литургия была свершена и единственное, что оставалось – это большое каждение под громоподобное воззвание благодарственных молитв. Два диакона – мальтиец и ортодокс вознесли руки к небу у алтаря и вместе с самим архиепископом стали громким басом взывать к Богу:

- Благодарим тебя Господи, Отец Веков за то, что Ты благословил нас причаститься Твоего Тела и Крови.

После сих слов, дьяконы разошлись в стороны, и архиепископ Арентино развернулся и подняв большой золотой крест осенил народ, который единомоментно преклонил головы. Архиерей осмотрел народ суровым взглядом, шагнул вперёд и обратил к людям суровую пламенную речь:

- Мы выстояли. Силою Господа Бога нашего Иисуса Христа, мы выстояли против того мрака, который угрожал всем нам погибелью и тотальной смертью. Он Своей благой рукой осенил нас и через строгую аскезу, жертвы и благое воздержание…

Йозеф не стал слушать предводителя Епископата. Вместо этого он задумался о том, через что прошёл… через что прошёл он и его город. Несчастный Таранто был окружён гнёздами гулей, которое были задумкой таинственного культа, который в свою очередь стал глобальным и масштабным проектом итальянской разведки.

- Галаад, наконец-то всё завершилось. Всему настал конец. Культам пришёл конец и можно выдохнуть.

- Я тоже на это надеюсь. Искренне надеюсь, что Господь поможет нам выстоять против нечестивцев.

- О чём ты говоришь? – с дрожью спросил Йозеф.

- На севере Итальянская Республика готовиться к войне. Их президент, исповедующий богопротивный атеизм, готовится к войне и желает захвата, подчинения нашей родины, - голос стал более фанатичным, бусинки чёток стали биться друг о друга. – Или ты не видел новостей последних дней? Или не зрел, как богопротивный их президент дни напролёт рассказывал, что Ковенант должен вернуть исконные земли Фоссальто и Термоли? Поэтому давай лучше обратим молитвы к Господу, чтобы он укрепил наши сердца.

«Я не могу даже и подумать, что такой кошмар повториться вновь. Да, мы воюем и воюем много. Но одно дело какая-то операция на две-три древни, рейд или штурм логова преступников», - мысль гадкой тяжёлой цепью стягивала сердце. – «Но полноценная война – это совсем другое. У нас такого не было очень и очень давно. Наверное, со времён распада Италии».

Парень выдохнул, у него есть надежда, что это всего лишь попытка Срединной Республики взять реванш во имя старой славы и великого прошлого, которая ограничится исключительно организацией мятежа в тылу Ковенанта.

- Что ж, во всяком случае я надеюсь, что мы получили передышку, - помотал головой парень. – Новая война попросту добьёт нас. 

- Ладно тебе, у Ковенанта есть мощь и могущество, - фанатично заявил Галаад. – Сила нашей армии сломит итальянцев, а вера… наша вера сожжёт грешников.

- Я не могу так легко к этому относиться. Теперь я – капрал-майор, - мрачно улыбнулся Йозеф, потерев на кителе две золотистые галки, украсившие плечо и расписавшие серость официозного кителя. – И на мне чуть больше ответственности. Мне дали… трёх рекрутов и мысль, что зелёных парней придётся вести в бой… в общем, всё это давит.

Йозеф подошёл к одному из кандил. Там мирно горели свечи, являясь красивым символом жертв Богу. Красные, жёлтые и зелёные рассеяны по всему подсвечнику, воткнутые в песок и напоминающие Йозефу о горячем пламени веры, которое питает большинство собравшихся.

- Господи, прошу Тебя, помоги нам, - кратко помолился Йозеф поднеся свечку и окунул её фитилёк в огонь уже воженной восковой «жертвы», тут же воткнув в песок.

Огонь пожрал фитиль, заставив его трещать и испускать белый дымок. Мирное и плавное движение пламени натолкнуло на размышления:

«Идеи и идеологии, построение рая на земле, обещание закончить все мучения после смерти… они отравляли нас. Культ «великого змея», где всех ждёт великое и славное бытие при их змеином боге, а фанатики будут блаженствовать подле змеи. Халифат? Ха, вечное блаженство в пьяном и сексуальном угаре, но перед этим нужно отдать жизнь ради того, чтобы халиф распространил свою власть. Италия? Государство, потерявшее власть и грезящее о старых временах, когда оно было могущественно и сильно. Под предлогом установления порядка и богатства оно готово было силой своих прокси сжечь весь юг, наплевав на людей, которых якобы защищали. Но фиг с иерархами, халифами и президентами. Люди? Почему люди готовы идти за безумием? Почему люди, обычные, такие же как и я готовы отдать тело, дух и душу безумцам ради свершения проклятых грёз? Почему они не видят, что их собратья и иерархи творят безумие? Что чем больше исполняется греза, тем больше людей страдает? Господи, что так сильно притупляет рассудок? Жажда всеблагого будущего? Стремление удовлетворить свои личные похоти? Дыра в душе, которую нужно хоть чем-то заполнить? А может просто всё вместе и для каждого по отдельности? Во истину когда что-нибудь разэтакое как ударит в голову становится не по себе, но грустнее всего, что появляются «ловцы душ», готовые на алтарь своих алчных идей принести в жертву сотни тысяч душ».

Капрал-майор удивился своим размышлениям. Ещё вчера он говорил, что это бытность мира, обыденность и обычный порядок вещей, где его наиглавнейшая цель - деньги. А сегодня, когда самый обычный порядок вещей едва не уничтожил дом и родной город, мысль стала совершенно иной.

Йозеф завершил молитву и отстранился от подсвечника. Ему пора идти, друзья ждут, а служба на которой он Галааду обещал побыть закончена. Посмотрев вправо и влево он приметил, что народ стал стекаться к алтарю, где священники уже вынесли кресты, дабы верующие приложились к ним.

- Молодой человек, - раздался за спиной мерный и проникновенный голос.

Капрал-майор слегка вздрогнул. Развернувшись, он увидел пред собой статную фигуру, облачённую в чистые чёрные одежды, увенчанную большой цилиндрической «шапкой», рассечённую ярко-красным крестом. Гладко выбритое лицо веет суровостью и мрачным могильным холодком, а в тёмных, практически угольно-чёрных глазах читается тяжесть и ужас.

«Он их… технически изменил?» - смутился паренёк и осторожно вымолвил:

- Да, господин архиепископ? Вы что-то хотели?

- Если ты веруешь, то я брат-архиепископ, - склонив голову, с театральным смирением произнёс иерарх. – Брат всем братьям-во Христе. 

- Очень удивительно, - Йозеф посмотрел по сторонам, увидев множество народу в чёрной одежде, сотворившей настоящую мрачную стену, отделившей его от остальной части народа. – Эти люди вас «просто за брата» не чтут. То, что я слышал… они вас так восхваляют.

- Они просто рады припасть к тому, кто учёно и точно проповедует Слово. Да, я понимаю, что всё это звучит как проповедь гордыни и гуруизма, но заверяю, сын мой, что я истинный пастырь Христов, - сложив ладони в молитвенный жест, говорил мужчина. – Так что заверяю тебя, ко мне можно обращаться по-простому.

Наёмник еле как сдержал гримасу негодования, когда к иерарху прильнул один из послушников:

- Всевеликий господин и истинный ангеле земной архиепископ Арентино, примите слово раба Господа и смиренного послушника вашего, - монах в чёрном ещё сильнее склонился. – Я прошу вас, благословите приобрести для кельи новое бельё.

- Благословляю, - поднял руку и осенил послушника иерарх.

«Господи, вот это я понимаю – смирение», - подумал Йозеф.

- Мне официальное положение не позволяет столь панибратски общаться, - капрал-майор указал на шевроны.

- Хорошо, понимаю. Я хотел с тобой поговорить и предложить одно дело. Пойдём пройдёмся.

Коротким кивком Йозеф согласился. Они вышли на широкое крыльцо, капрал ощутил, как лицо обдул прохладный приятный ветер торжествующей осени, глаза радует прекрасная картина устройства внутреннего двора Собора. За высоким забором, укутанным в плотный непроницаемый слой виноградной лозы, стелется плитка чёрно-белого цвета, устроены клумбы с уже пожухшими цветами, заложены пруды и фонтаны. Так же попадаются и статуи ангелов, украшенные ненастоящими цветами и искусственной серебрённой отделкой. 

- Красиво тут, - вдохновенно произнёс архиепископ, обернувшись и посмотрев на тёмную чреду послушников. – Оставьте нас, займитесь молитвой.

- Всенипременно, Всевеликий господин и истинный ангеле земной архиепископ Арентино, - в один голос произнесли монахи и быстренько рассеялись.

- Вы хотели поговорить, - Йозеф остановился возле небольшого пруда, который разбит посреди импровизированной, облачённой в осеннее золото рощицы, украшенной изящными эпохальными светильниками и лавочками. – Давайте к делу.