Первая глава романа "Деревия. Одиссея историка Улетова" с иллюстрациями, созданными ИИ
Автор: Сергей ВасильевЧАСТЬ I. ГОСТЬ ИЗ БУДУЩЕГО
ГЛАВА I. Вместо пролога
Вначале было слово. Неумолимой волей Разума ушедшее в Небытие, канувшее в Лету, пробудилось от вековечного сна! И зашептало, запело, заговорило!
Отзвуки былых эпох, ожившие голоса далеких пращуров волна за волной наполняли эфир, разжигая с новой силой огонь познания. И вот потаенные глубины прошлого уже не только «прослушиваются», но и «просматриваются», «сканируются»…
Пасущиеся в бескрайней степи рыжевато-бурые стада мамонтов; первобытный художник, «пишущий» пещерные полотна; возведение неолитических поселений и «городов»…
И вдруг сцена дуэли XIX века…
Ох, и нелегкая же это работа – вглядываться в Вечность!
Порой увиденное и услышанное не «отпускает», заставляя сочувствовать, сопереживать, сострадать.
Чуткий экран монитора подобен всепоглощающей бездне! Манящей, затягивающей, словно омут!
Впрочем, для младшего научного сотрудника (или попросту – м.н.с.) Улетова «погружение» в прошлое стало делом вполне привычным. Наблюдения аккумулировались в сухие строчки отчетов, статей, выступления на конференциях и семинарах... В общем, в обычную рутину.
В мечтах наш герой видел себя отважным «гостем из Будущего», первопроходцем и первооткрывателем, ну а пока приходилось довольствоваться скромной должностью хрононавигатора НИИ ИСТОРИИ И ВРЕМЕНИ.
Зима 2061–2062 годов выдалась «жаркой». После того как институтский кулибин, а «по совместительству» м.н.с. Яковцев усовершенствовал систему хрононавигации, открытия посыпались одно за другим.
Муза Клио торжествовала, с чьей-то легкой руки заговорили о грядущей эпохе великих хронооткрытий!
Порядком подуставшие служители храма науки мечтали об отдыхе. Но не тут-то было. Долгожданное лето преподнесло сюрприз.
«В 15:00 – общее собрание», – оповестила бегущая строка. Затем это же повторил набивший оскомину голос Глашатая.
«Уж лучше бы завели колокол на манер вечевого новгородского. Романтично! Живая связь времён!», – подумал Улетов.
Менее чем за минуту он вознёсся на второй ярус здания НИИ.
Здесь уже толпились сотрудники, образовав подобие крестьянской сходки в каком-нибудь XIX веке. Вполголоса они обсуждали текущие дела, незлобливо поругивали «барина», донимавшего подчинённых трудновыполнимыми и порой малопонятными задачами.
Улетов поздоровался со своим приятелем Яковцевым, но даже парой слов они перекинуться не успели. Дверь распахнулась, и учёная дружина гурьбой ввалилась в конференц-зал. Сосредоточенный, несколько уставший вид руководителя Института предвещал: разговор сегодня предстоит серьёзный.
– Я собрал вас, господа, чтобы сообщить… – тут он сделал многозначительную паузу…
Сообщить не совсем радостное, скажем так, известие. Как вы, наверное, догадываетесь, появление машины времени – вопрос ближайшего времени, простите за невольный каламбур. – Тень улыбки скользнула по лицу учёного мужа.
Однако есть основания подозревать, что кто-то уже опередил нашу академическую науку. Да-да, возможно, кто-то уже шастает! По некоторым признакам мы можем это предполагать.
В последнее время развелось много так называемых энтузиастов. Мы подозреваем, что кто-то из них… Нашёлся какой-нибудь умелец и сварганил кустарную машину времени. Подумайте, сколько бед он может натворить!
Что требуется от вас?
Бдительность и ещё раз бдительность! Обо всех странностях, каких-либо подозрительных вещах докладывать незамедлительно!
Теперь к общим вопросам. Мы научно-исследовательский институт, а не какая-нибудь там «шарашка» (многие недоуменно переглянулись – значение этого старинного слова знали лишь специалисты).
Познание прошлого с помощью новейших методов должно воплощаться в научные публикации, книги. А вы строчите жалкие отчёты и думаете, что занимаетесь серьёзной научной работой. Античный сектор, когда же наконец появится сборник статей?!
Улетов… – суровый академический взгляд просверлил насквозь. – Займёшься Древней Русью, начиная века этак с X-го, ты же у нас единственный в своём роде специалист. Чтобы к концу года подготовил серьёзное исследование. Люди, в том числе и дети в школах, должны изучать историю не на основе устаревших домыслов кабинетных учёных…
Подрагивающие от упоительного волнения пальцы потянулись к панели приборов. Лёгкий, воздушный шум в наушниках… щелчок… вспышка, и погружение началось.
XX–XIX… XVII… XIV… Целые столетия проносились, перелистывались, словно пожелтевшие страницы…
Изумрудно-золотистым ковром раскинулась во всю ширь экрана, залитая полуденным солнцем, поляна.
X век привечал дивным пением птиц, стрекотанием кузнечиков, шелестом влажной травы…
И вдруг голоса людей! И не просто голоса. Да это же песня! Редкая удача!
Ой, ты гой еси красно солнышко светло-пресветлое,
Ясно-преясное.
Мы, Даждь-божьи внуки, тебе кланяемся,
Кланяемся, просим:
Народи ты жито…
Роду жрим могучему…
Взявшись за руки, молодые парни и девушки пели и водили хоровод вокруг живительного родника, что пульсирующими потоками бил из-под могучего, поросшего мхом, камня.
«Добры молодцы» подпоясаны широкими кожаными поясами, украшенными металлическими бляшками, на красных девицах поблёскивали серебряные шейные гривны и стеклянные разноцветные бусы.
Чуть поодаль от веселящейся молодёжи разворачивалось действо несколько иного рода. За уставленным яствами и питием столом чинно восседали убелённые благородными сединами старцы.
За соседним столом расположились молодые мужчины. Их суровые обветренные лица исполнены отвагой и решимостью; у многих виднелись за поясом короткие мечи и боевые топоры.
И «старейшины», и «воины» (как прозвал их про себя Улетов) степенно беседовали, но к горшкам с едой и корчагам с напитками не притрагивались, чего-то выжидая.
И вот из-за стола поднялся старик. Властное лицо, длинная борода и волосы, заплетённые в косички, красное одеяние с вышитыми белыми узорами и звенящими подвесками – всё это резко выделяло его из общей массы.
«Наверное, служитель языческого культа», – подумал Улетов, сфокусировав наблюдение на этом персонаже.
«Жрец» вознёс к небу деревянную резную чашу, подняв её над головой, и что-то произнёс (что именно Улетов, к великому сожалению, не расслышал: внезапный порыв ветра «похитил» словеса), затем отпил из неё и пустил по кругу.
«Хвала богам!» – донеслось отовсюду…
«Вот повезло, так повезло!» Водоворот чувств просился наружу – хотелось воскликнуть: «Эврика!» Выскочить в просторный коридор, пройтись по кабинетам, обнимая и расцеловывая коллег.
Но, взяв себя в руки, Улетов сосредоточился и…
Переливалось говорливыми ручейками веселье, смягчились, сбросили маску суровости лица «воинов», шутили и усмехались в бороды «старейшины».
Ковши то и дело наполнялись хмельным напитком и осушались благословляемые тамадой-волхвом.
«Пированьеце-почестный пир», – вспомнились строки не то летописи, не то былины.
И словно в подтверждение, раздался неторопливый мелодичный перезвон. Откуда-то возник седой, как лунь, старик-слепец, одетый в длинную белоснежную рубаху. Резвый отрок помог присесть ему на деревянную лавку, и «Баян», как вмиг прозвал его про себя Улетов, вновь тронул струны:
Ой, ты гой еси Дунай-река словутая,
А от той да от реки да растекалися
По земле роды словенские.
Долго шли и сели мы
Во лесах во дремучих
И засим прозвалися древлянами…
Так велели боги нам…
«И вновь несказанное везение. Похоже, госпожа удача поцеловала меня в макушку».
Что ж, сделаем привязку и проследим, куда затем проследуют представители славного древлянского племени по завершении праздничных мероприятий. Наверняка окажемся в населённом пункте.
Ну, а уж там откроется широкое благодатное поприще – «знай, работай да не трусь». Сейчас же следует установить дату отправной точки «экспедиции». Беспристрастный прибор указал на июль 942 года.
Итак, древляне… Деревская земля…
Время, безусловно, жутко интересное!
Русь изначальная – молодое государство с центром в Киеве, а вокруг – племенные княжения со своими князьями. Строптивые поданные свежеиспечённой державы так и норовят уйти из-под властной руки, обрести прежнюю волю. Деревская земля была одной из самых непокорных и своенравных.
А поляна тем временем расплёскивала безудержное веселье; малые ручейки слились в единый бурлящий поток. Озорные скоморохи потешали народ, выделывая замысловатые коленца под переливы рожка, неуловимо напоминающие звучание шотландской волынки.
Удальцы «рубились» на деревянных мечах, боролись, бились на кулаках стенка на стенку.
Победители стяжали высокую честь – скромно потупив ясны очи, юные девы увенчивали буйны головы венками из полевых цветов, бывалые воины подносили героям хмельную чару…
Вечерело. Пурпурный закат окутал поляну розовой дымкой. По исхоженной тропинке неторопливой вереницей шли утомлённые люди. И вот показались не то избы, не то полуземлянки, гнездившиеся на холме, подпоясанном хрустальной лентой речушки.
Книга продается: