Две ветки цветущего каштана. Отрывок из повести.

26.04.1945. Утро, 10 часов.

Роту Жени Фомичёва пополнили до полного штата перед самым наступлением. За неделю успели обкатать новенькие машины, даже проверили выверку орудий. Но к 26-му апреля у него на ходу оставалось всего четыре танка и семь полнокровных экипажей. Слава Богу, убитых было всего двое, но несколько ребят обгорели или получили тяжелый ранения. Немецкие самоходки на чистеньких полях между такими же чистенькими деревеньками давали мало шансов укрыться от дальнобойных пушек.

Да и четыре танка - это скорее условно. На двух из них вышли из строя орудия, опустив новенькие длинноствольные «тридцатьчетверки» по вооружению на уровень крохотных БА-64 из разведроты. Американские транспортеры и то лучше вооружены. Новых пушек батальонный помпотех не обещал, к бригадному обращаться по инстанции тоже бесполезно. ПАРМы вроде бы и в ближнем тылу, но кто сейчас будет заниматься этим, когда война вот-вот закончится?

Но и оставаться с двумя исправными машинами не хотелось. Сейчас приказ держать позиции, а завтра наступать наличными силами. Все места, где оставались танки его роты, Женя аккуратно записывал в трофейный блокнот в красивом кожаном переплете. И не менее аккуратно наносил отметки на карту - сгоревшими отметил две «коробочки», остальные имели повреждения корпуса или башни. Но ни одна машина не получила попаданий в орудия. Вообще, раньше с таким сам не сталкивался, но в других батальонах похожее бывало. Но уж очень плотный огонь был в последних схватках, немчура палила по машинам из всего, что под рукой.

Поначалу к нему пришла мысль: выпросить у помощника по техчасти «летучку» с краном, или бригадный «Январец», подогнать один из «безоружных» танков к подбитому и переставить башни. Ведь затишье, не всё ли равно, где «болтается» неисправный танк. Но помпотех батальона охладил его пыл, показав в формуляре вес башни, и сравнив с грузоподъемностью крана, не то, что даже «летучки». Конечно, можно было бы помудрить и с краном, но у него и так людей раз, два и обчелся.

И ведь, скотина такая, сказал это уже после того, как выпил весь трофейный ром, что на стол поставили, не преминув закусить трофейными же сардинами. Не то, чтобы Жене было жалко этой отравы, сам-то он даже «наркомовские» не употреблял кроме крайних случаев. Больше расстроился из-за своего неудачного плана.

Всё же помпотех батальона не был полным гадом. Вытерев усы платочком и убрав его в полевую сумку, неспешно надел фуражку и почти добродушно сказал. 

- С прострелянной маской и побитым стволом сделать ничего не выйдет. Даже если переставить орудие с другой машины - подцапфенные гнезда могут оказаться поврежденными. А вот накатник поменять, другое дело. Если дашь мне в помощь экипаж, то завтра можно выехать в... Как ты назвал? Визелвалд? Вот туда. Само собой, харч и горючее с тебя, капитан! - и он похлопал Женю по плечу.

«Все же неплохой он мужик,» - подумал Фомичёв, - «Ведь старше меня почти в два раза. Значит, знает, что говорит».

Батальонный помпотех сам был расстроен не меньше Фомичёва. Перед наступлением занимались не только новыми машинами. На тех, что уцелели после зимнего наступления, заменили двигатели, перебрали гусеничные ленты. Даже бортовые фрикционы на командирской машине отрегулировали... И ни одна машина в батальоне ни на марше, ни в бою не вышла из строя по причине неисправностей. Испорченный накатник считать не стоило, разбираться в этом было особо некогда.

«Две ветки цветущего каштана»  Игорь Яр, 2021