"Некрасивым лгать так просто"

  В рамках флешмоба Екатерины Овсянниковой "Воскресный абзац" ( последние сочинённые, не опубликованные ещё автором строки) https://author.today/post/844942

       Патрисия закурила тонкую коричневую сигарету и, выпустив облако душистого сигаретного дыма, заговорила.
      — После того, как умер мой отец, я вступила в наследство, став владелицей его адвокатской фирмы. По настоянию отца я в своё время получила юридическое образование, но работа юриста вызывала во мне отвращение. Это был особый период моей жизни... Я не знаю, сможешь ли ты понять. Скорее всего, нет. В общем, я... влюбилась, Том. Я всегда была умной девочкой и ещё в школе стала давать себе отчёт в том, что я гадкий утёнок. Но Рональд вёл себя со мной так, как будто я была лебедем. Этого хватило, чтобы я влюбилась в Рональда. Только не так, как влюбляются обычные девчонки. А так, как может влюбиться только гадкий утёнок. Я не думаю, что ты сейчас понимаешь, Том, о чём я говорю. Тогда просто поверь мне на слово, что любовь гадкого утёнка это... опасная штука. Особенно если этот гадкий утёнок вообразил себя лебедем.
   Рональд работал в фирме моего отца, Патрика Рольфа, когда тот ещё был жив. Ну, а потом получилось так, что он стал работать в моей фирме. Через полгода мы с Рональдом поженились и я стала миссис Батлер. Украдкой я плакала по ночам от счастья. Рональд стал сначала моим партнёром по фирме, а потом постепенно и её фактическим руководителем. Я дала ему право первой подписи. Ведь Рони был таким красивым парнем...А потом... Наверное, ты догадался, Том, что было потом. Сначала я стала что-то смутно подозревать. Дела на фирме пошли всё хуже и хуже. Я обратилась в аудиторскую компанию. Не здесь, пришлось ехать в Майами. После того, как они провели аудит, обнаружилось, что за год, в течение которого Рональд руководил фирмой, была украдена кругленькая сумма. Передо мной лежали банковские транзакции, где чёрным по белому было написано, как и куда мой муж выводил деньги. Некоторое время я ничего не понимала. Рони просто не мог... Его подставили! Ведь он был таким нежным и внимательным ко мне! И таким красивым... А парни из аудиторской конторы тем временем выложили передо мной ещё документы. Из них следовало, что мой Рони действовал сообща с некой Сабиной Фостер, финансовым директором фирмы моего отца. Тогда я обратилась в частное бюро, тоже в Майами. Их сотрудник вскоре выложил передо мной пачку цветных фотографий, на которых был запечатлён мой муж и эта сучка.
      Патрисия замолкла, уставившись в пол под своими ногами, а потом, подняв глаза на Морриса, посмотрела на него долгим взглядом.  
      — Я поберегу твои мозги, Том, и не стану показывать, чем они там занимались на этих фотографиях. Это был даже не нокаут... Просто кто-то потянул за рубильник и выключил свет. И лебедь перестал существовать. Остался гадкий утёнок, но уже не тот, что был раньше. А утёнок-калека, который хорошо помнил, как он был лебедем. После смерти отца я стала единственным владельцем фирмы, поэтому мне не стоило трудов вышвырнуть Рональда и эту суку на улицу. Мой адвокат устроил тихий развод, я даже ни разу не виделась с моим Рони. Таким милым и внимательным. А по результатам аудита я вчинила ему иск. Но, представь себе, этот подонок сумел выкрутиться. На всех документах стояла подпись Сабины Фостер. Что он ей там наобещал, я не знаю, но мисс Фостер была осуждена. А мой бывший муж, кажется, был безумно рад, что так легко выпутался, унеся в клюве кругленькую сумму украденных у меня денег. Уж не знаю, как он там поделился со своей шлюшкой. А потом... Рони каким-то образом стал депутатом мэрии Палм-Сити. Видно удачно вложил мои деньги. Он всегда был умным по жизни, я так гордилась им. Тогда я обратилась к одному психоаналитику в Майами. Доктор Гурвиц исследовал меня под гипнозом и сказал, что у меня остался мощный незакрытый гештальт. А теперь, главное, Том, ради чего я затеяла наш разговор. Если в ближайшее время я не закрою этот гештальт, то...
      Патрисия закусила губу и замолкла.
     — Что, Пэт? Что тогда будет? — спросил Моррис, чтобы хоть как-то нарушить тягостную тишину, повисшую в комнате.
     — Доктор Гурвиц сказал, что тогда в моей психике произойдут необратимые изменения, — почти шепотом  сказала Патрисия. — Он сказал, что мой единственный шанс — это закрыть проклятый гештальт. Если я хочу остаться вменяемой. С тех пор меня стал преследовать один сон. Какое-то элитное заведение, может клуб или казино. Много шикарно одетых людей, а среди них мой Рони... Потом какой-то мужчина подходит к нему и со всего размаху даёт ему пощёчину. И бросает в лицо перчатку. И все это видят. Обычный сон сбрендившей одинокой женщины.
      Патрисия закурила новую сигарету и, прикрыв глаза, выпустила под потолок облако дыма. Помолчав некоторое время, она медленно проговорила:
       — А теперь главное, Том. Этот мужчина, ну, который давал Рональду пощёчину, был как две капли воды похож на тебя. Когда ты пришёл ко мне поздравлять с днем рождения в костюме гусара, я не поверила своим глазам. Это был тот мужчина, тот, из моего сна, который мучил меня последний год! Я не знаю, как такое может быть... Но мне надо, если я хочу сохранить свой разум, мне надо... Том, мне надо, чтобы ты сделал это! Подошёл к Рональду и при всех дал ему пощёчину! И бросил в лицо перчатку. Доктор Гурвиц сказал, что это мой последний шанс! Иначе...
      Патрисия молчала, легонько покачиваясь со стороны в сторону как еврей на молитве, потом, не поднимая головы, сказала:
     — За это я заплачу тебе пять тысяч долларов.