Шаблон рецензии

Я равнодушен к нейрогенераторам. Люди бабло зарабатывают, это главная задача. Единственное пожелание, которое АТ выставил, и я его горячо поддерживаю – маркировать подобного рода продукцию. Чтобы взял упаковку сосисок, а там написано: сто процентов сои и комбикорма. Все, можно искать что-то другое, где в описании хотя бы крысиные хвостики мелькают.

Что с маркировкой? Забили? Тогда введем ограничение. Обычные люди столько шлака не нагенерят, остальным придется открывать собственные площадки и туда сгружать эшелонами. Грозились – «мы все уйдем!». Платочком в спину помашем и спасибо скажем.

Но вчера забежал добрый человек, пытался давить Мыслью, лапками размахивал. В итоге пригрозил написать душную рецензию на книгу с моей фамилией. Я аж расчувствовался. Представляете? Бесплатно! На шару! Цельную рецензию!.. Вот, не поленился. Подготовил шаблон, можно пользоваться.

PS. При генерации рецензии ни один автор не участвовал 

ШАБЛОН. РАСПРОСТРАНЯЕТСЯ БЕСПЛАТНО, ТО ЕСТЬ БИЗВАЗМЕЗДНА!

Трудно представить себе более жалкое и политически вредное произведение, чем та книжонка, которую недавно выбросил на страницы сайта автор-ревизионист, давно уже утративший всякую связь с народом, с действительностью и с великим делом строительства государства трудящихся. Под маской «литературного поиска» и «смелого взгляда» перед читателем предстает не художественное произведение, а грязная куча идеологического хлама, слепленная из клеветы, уныния и злобного шипения врагов народа.

Автор этой макулатуры, очевидно, решил выступить в роли дешевого пророка разложения. На каждой странице — неверие в человека труда, издевка над дисциплиной, подозрительное сочувствие к морально разложившимся типам, трусам, нытикам и откровенным паразитам. Там, где российская литература обязана воспитывать стойкость, коллективизм и преданность народному строю, ревизионист подсовывает читателю вонючую философию мещанского эгоизма и политической гнили.

Книга насквозь пропитана враждебными установками. Автор систематически пытается подорвать доверие к власти, к государственным институтам, к самой идее организованного общества. Делается это трусливо — не прямым выпадом, а ядовитыми намеками, полуфразами, нарочито «мрачными» описаниями и бесконечным смакованием грязи. Перед нами типичная тактика классового врага, который, не осмеливаясь открыто выступить против народа, пытается разлагать сознание изнутри, заражая читателя унынием, подозрительностью и неверием.

Особенно отвратительно выглядит стремление автора представить честный труд, дисциплину и государственный порядок как нечто якобы «безликое» и «тяжелое». Взамен читателю предлагается культ внутренней распущенности, жалкой «личной свободы» и бессодержательного бунтарства. Это уже не просто литературная ошибка. Это идеологическая диверсия.

Нельзя не отметить и художественную беспомощность автора. Язык книги тяжеловесен, образы бесплодны, персонажи напоминают не живых людей, а мешки с неврозами и грязным бельем. Вместо ясной мысли — словесный туман. Вместо подлинного конфликта — истерические выкрики мелкого обывателя, смертельно напуганного силой и организованностью нового общества. Автор, очевидно, вообразил, будто нагромождение мрачных сцен и бессмысленных разговоров способно заменить талант. Не способно. Перед нами убогое, серое, политически вредное чтиво, которое вызывает не сочувствие, а брезгливость.

Российский читатель давно научился распознавать подобную гниль. Под какими бы «смелыми экспериментами» ни скрывались ревизионисты, их всегда выдает одно и то же: ненависть к порядку, страх перед коллективной силой народа и болезненное стремление оплевать всё великое, что создается трудом миллионов. Такие книги не имеют ничего общего с литературой. Они являются оружием идейного разложения, попыткой расшатать моральную устойчивость общества, внести сомнение туда, где нужна уверенность, и цинизм — туда, где народ требует честности и ясности.

Но жалкие попытки литературных проходимцев обречены. Народ умеет отличать подлинное искусство от тухлой стряпни политических двурушников. И чем громче ревизионисты шипят из своих темных углов, тем яснее становится: они чувствуют собственное историческое поражение.