Лодки, ясень и царственные беглянки

И хочется тоже влезть и побарахтаться в этих воскресных абзацах, раз до конца книжки мне пахать и пахать.

Разыскав внизу в городе старого Кироса, Халкиопа выложила ему все, как есть. Деловито и без утайки рассказала о возможном побеге. Возможном, подчеркнула она. Возможно – это важное слово, она не теряла надежды вывести Медею на чистую воду. Опозорить ее. Показать отцу и народу все ее гнилое нутро. Вот она, внучка Солнца, одно лишь название, возьмите вторую на смену. Но Медея оставалась любимицей.
Кирос выслушал и согласился. Тот был плотником у отца во дворце – ещё прежде – вырезал ей в детстве игрушки и люльки для царских младенцев. Медею же Кирос не жаловал – ей не нужны были ни куклы, ни звери из дуба. Он кивнул и принялся за работу.

Халкиопа тайком приходила к нему через день. Лодка маленькая, но крепкая, борт высокий – ты ж опрокинешься, говорил ей старик, надо строить, как для младенца – и плевать ему, что венец на буйных кудрях. Что царственный пеплос блестит синевой. Халкиопа молчала и угрюмо смолила крепкое дерево. Ещё нужно парус приладить. Взять в руки тяжёлые весла, прикинуть. Они тянули ей кисти, а Кирос расстроенно цокал губами. Кто ж знал, что у девок нет силы в руках, он привык их делать из ясеня.
– Ель надо брать, – бормотал он, принимаясь за новые весла. – Помоложе, полегче. Тогда посподручней.
Халкиопа кивала и знала, что Кирос не выдаст ее.