Oskar Hoffmann - Die vierte Dimension

Для немецкого чтения избрал эту книжицу из точно тех же соображений, что и книгу Пола Андерсона для чтения аглицкого, - не грузить мозг суперконцепциями, а дать ему пищу попроще! Ну, на этот счет не сильно и промахнулся…

Оскар Хоффман – забытый немецкий писатель начала прошлого века. Писал фантастику, а роман «Четвертое измерение» не только фантастический, но и метафизический вдобавок. Труды сего фантаста отыскал в свободном доступе на просторах интернета, в так называемой библиотеке Роя Глашена, которая действует под девизом «Non sibi sed omnibus» («Не для одного, а для всех»).

Есть у меня слабость к ретро-фантастике, хотя не раз и ошибался к ней обращаясь. Роман «Четвертое измерение» вышел в свет в 1909 году. Взявшись за чтение, очень скоро понял, почему имя Оскара Хоффмана не звучит столь же полнозвучно как имя Жюля Верна или Герберта Уэллса. Или хотя бы Курда Лассвица (хотя русскому читателю этот классик европейской фантастики известен куда меньше двух вышеназванных авторов).

Само название романа, конечно, изначально меня интриговало. Четвертое измерение! И ведь написано было ещё в 1909 году!.. Да, Германия поистине культурная страна… Хотя вообще-то действие происходит в Дании, прямо в Копенгагене.

Главный герой книги - профессор столичного университета Лунд. Будучи продвинутым математиком, он теоретически обосновал существование пространства с числом измерений более трёх – то есть четырехмерного и ещё более многомерного. Буквально в первой же главе я со всего размаха налетел на выдержки из его «Метафизической геометрии». Довольно крепкий это был орешек. И вот именно тогда я впервые усомнился, что выбрал для чтения что-то простое…

Но трудности оказались преходящими. Далее повествование покатило в более привычном для фантастике ключе, сделалось похожим на, допустим, «Первые люди на Луне». Только здесь замахнулись не на выход в космическое пространство, к естественному спутнику Земли, а на прорыв за пределы трехмерного мира. Профессор Лунд подготовился к своему путешествию весьма основательно. Специальная призма должна была загипнотизировать его, погрузить в транс, а далее следовало применить ещё один прибор, называющийся телепатор. Который представлял из себя не более, чем стеклянную трубку с радием. В те времена даже людям образованным мнилось, что сие вещество обладает невероятными свойствами! Профессор Лунд полагал, что, поместив телепатор напротив определенной точки на затылке, можно усилить активность затылочных долей мозга, отвечающих за восприятие окружающего мира. Настолько усилить, что индивиду бы открылись доселе незримые и неощутимые высокие измерения пространства – четвертое и, возможно, даже следующие.

В романе, естественно, так и произошло. Более того, профессор несколько раз выпадал из четырехмерного мира – в какую-то не совсем определенную муть, стоило телепатору несколько сместиться, оказаться не над нужной зоной мозга экспериментатора.

В общем, как бы то ни было, путешествие профессора в недоступные обычным смертным миры состоялось. Хотя позднее у скептиков и возникла идея, что это были всего лишь галлюцинации под воздействием дьявольского радия (Teufelszeug). Ну, тут трудно прийти к вполне определенному мнению, ведь собственные впечатления профессор не подкрепил какими-либо материальными свидетельствами, как-то: фотографии, звуковые записи и т.п. А вернулся он в наш трехмерный мир не без проблем, в весьма бедственном состоянии, так что…

Для меня же как читателя, главным огорчением вышло то, что роман пусть и не слишком сложный для не-немецкого читателя, не книга Дёблина или там Броха, но и сильно интересным он не показался. Ни «открытия» профессора в четырёхмерном пространстве, ни досадные происшествия вокруг его бренного тела в пространстве нашем, творившиеся, пока душа профессора парила в трансцендентальных высях, чем-то супер-увлекательным не выглядели. Если же опять вернуться к Верну и Уэллсу, то они, фантазируя, как раз смогли порадовать читателя по-настоящему хорошими историями, - за что мы их и помним. И Курд Лассвиц оставил потомкам кое-что заслуживающее внимания – иначе бы его именем литературную премию не назвали.

Словом, ни проживание в культурной стране, ни обращение к, казалось бы, сенсационным идеям, автора не спасает, если фантазии и вообще таланта маловато…