Прошлое не мертво. Оно даже не прошлое

Уильям Фолкнер, очевидно, имел в виду прошлое как явление психики. Ведь иного и не бывает. Вы не можете на самом деле попасть в какой-то момент прошлого. 

Но прошлое может попасть в вас. 

Здесь никто не поверит, но работа над книгой «Русские люди и мысли от Рюрика до Николая II» заняла у меня 6 лет. Не знаю, сколько за это время выпускает романов средний АТ-шник, даже думать не хочу. 

После выхода в Германии моей первой книги «Психоистория. Экспедиции в неведомое известное» меня постоянно спрашивали: «А когда начнется русский курс?» Так я оказался в, своего рода, моральном долгу перед читателями немецкой книги, но мне ужасно не хотелось покидать безопасную почву западноевропейской истории, и скоро вы сами поймете почему. 

Худо-бедно удалось справиться с первыми главами, а затем русское прошлое мало-помалу стало попадать в меня, прорастая новыми и новыми вопросами, даже если люди из вежливости не задавали их на лекциях.  

Например, многие предпочли бы, чтобы сразу после Куликовской битвы возникло мощное московское государство, вместе с которым и в нас попало бы нечто героическое. Но не тут-то было. 

Наследники Дмитрия Донского не просто поссорились, а вступили в длительную войну, охватившую почти все русские княжества, а мириться ездили опять-таки пред грозные очи хана.

Если подходить к этому вопросу с позиций русской правды, то можно поставить сколько угодно вопросительных знаков. В Орде московские князья вовсе не выглядели победителями, а завещание Дмитрия Донского один московский посол даже назвал «мертвой грамотой». Мол, не имеет никакого значения. Пусть хан сам решает, о том и челом бьем.

Ну это, как если бы, победив Саурона, Гэндальф и компания воскресили бы его и вручили ему Кольцо.  

Влезать в проклятый вопрос о причинах, по которым москвичи и даже сам Дмитрий Донской так лихо составляли важнейшие документы, что пришлось заново оспаривать в Орде ярлык на великое княжение Владимирское, отвоеванное на Куликовом поле, можно лишь с намерением совершить научное самоубийство.

Ведь тогда, сказав «А», приходится говорить и «Б». Что Орда была настолько слаба, что боялась не то, что Москвы – Звенигорода, и что русские сами не могли договориться о своих правах.

А если вы из этого невольно начнете выводить современные аналогии?

Вот то-то и оно. Аналогии не просто напрашиваются – вопиют о том, то прошлое вовсе не прошло. Но т-с-с-с!

Подобные механизмы решения конфликтов – мордобой или обращение к международному праву, характерны для обществ, стоящих на ранней стадии развития, где ещё не успела зародиться книжная культура и мало грамотных людей. (Да куда вы опять с аналогиями лезете?!)

Но русское общество XV века было совсем иным: москвичи как раз очень любили писать документы договорно-правового характера: докончания. Очень странным поэтому выглядит неумение их авторов затем поступать как написано. 

Дополнительными бессонными ночами грозят попытки объяснить, почему проиграв ими же начатую войну Звенигороду и Галичу, москвичи все как один покинули Москву, после чего галичане и звенигородцы немедленно предложили заключить мир. Это уж совсем необъяснимо. Тем более, что злые москвичи не простили, а, как назло, опять начали и опять проиграли ещё одну новую войну. (Уверен, что этот абзац вы перечитали дважды) 

И всё же прошлое затягивает. Если попало в вас, будет ворочаться, мешать повседневным делам, будить вас среди ночи, и не отпустит, пока вы не объясните его хотя бы сами себе. 

Как-то и мне пришлось. Жалею только о том, что не могу предложить простых объяснений. Тех, кто решится продолжить или начать знакомство с «Русскими людьми и мыслями», ждет довольно замысловатый путь. 

Читайте обо всем выше упомянутом, а также о том, чем была и не была «Русская Правда», об отношении русских к своему князю и к своему городу, о тонких отличиях удельного князя от московского, о неудаче греческого митрополита Исидора, о победе слепого правителя, об уходе москвичей из Москвы и о втором рождении русского народа в очень важной Главе 8 Война наследников Дмитрия Донского 1425 – 1453 гг.

Без ложной скромности: это пособие для попаданца в русский XV век.