если Вы начнёте читать «Остров Сахалин»

Определённо, если Вы начнёте читать «Остров Сахалин», Вы не найдёте там и половины того, что презентует Ди Пси К…
…но этот «китаец» всё равно копает в правильном направлении!
 ЦИКЛ: КНИГИ, В КОТОРЫХ РЕАЛЬНОСТЬ ТРЕЩИТ ПО ШВАМ
Выпуск 2. «Остров Сахалин»: Что страшнее — убить или превратить в «ничтожного»?
В прошлый раз я рассказал, как автор «Острова Сахалин» превратил Оруэлла в шпиона, а Уинстона Смита — в перебежчика. Сегодня заглянем в самое тёмное место этого мира — Жёлтый замок (он же пестелев дом, он же институт психохирургии).
Здесь над людьми ставят эксперименты. Результат — «ничтожные». Это не зомби, не роботы. Это бывшие люди, у которых удалили способность чувствовать, выбирать, бунтовать. Им оставили тело и остатки речи. Душу вынули.
 КАК ЭТО РАБОТАЕТ
Оруэлловская комната 101 — пытка страхом. В Жёлтом замке — пытка заботой. Вас не бьют, не пытают электрошоком. Вам просто вводят препараты, показывают нужные картинки и… перестают выпускать. Через какое-то время вы выходите сами. Добровольно. С улыбкой. И вас нельзя привлечь к ответственности — ведь у вас больше нет личности, а значит, и вины.
 «Если человек выглядит как ёжик, пыхтит как ёжик, колется как ёжик, то по мне это ёжик и есть» — говорит один из героев о ничтожных.
 КОМПРАЧИКОСЫ: ВЕСЁЛЫЕ ЧЕЛОВЕЧКИ С МЁРТВЫМИ ГЛАЗАМИ
Самая жуткая группа ничтожных — те, кого превратили в персонажей детских книг (Незнайка, Буратино, Чиполино). Их принудительно кастрировали, изуродовали скальпелем, перекроили череп. Они передвигаются стаей, говорят хором и не выносят разлуки друг с другом.
Когда консул Мещерский попытался рассадить их по разным камерам — чуть не случился бунт. Они не агрессивны, но… инстинктивно смертоносны. Как рой. Как один организм.
 ВИТРУВИАНСКИЙ ЧЕЛОВЕК
Помните Димитрия Небугая, поэта-насильника, который вершил суд в первом посте? Его наказание не тюрьма и не смерть. Его просто положили на стол в баре «Интимные уголки», закрепили ремнями, намалевали клоунскую улыбку и превратили в живую инсталляцию «Витрувианский человек».
Он жив. Он не может двигаться. Его мутит, он задыхается в блевотине. Но санитары рядом — у них кляп и строгий приказ не трогать до окончания «ритуала».
Вот вам альтернатива смертной казни. Страшно?
 ОТСЫЛКИ К ДРУГИМ АНТИУТОПИЯМ
 Хаксли («О дивный новый мир») — сома, кондиционирование, «все счастливы». У автора «Сахалина» вместо сомы — лоботомия. А вместо счастья — пустота.
 Замятин («Мы») — операция фантазии, удаление воображения. Здесь удаляют не воображение, а волю. Ничтожный не мечтает, не бунтует, не боится. Он просто есть. Как предмет мебели.
 Оруэлл («1984») — предательство через боль. Здесь предательство через отсутствие себя. Ты не можешь предать — тебя больше нет.
 ВОПРОС К ВАМ
Что вы выберете, если встанет выбор между:
 быстрой смертью,
 пожизненным заключением,
 превращением в ничтожного — тихого, послушного, обезличенного?
И второй вопрос: насколько мы уже близки к такому миру — где человека «отменяют» не пулей, а таблетками, лайками, бесконечной лентой новостей и «заботливым» тотальным контролем?
Продолжение следует. В следующем посте — кто на самом деле управляет Сахалином и почему «свободный остров» оказался самой большой тюрьмой.
Текст романа доступен [ссылка / по запросу].
#ОстровСахалин#антиутопия#ничтожные#аксёнов#оруэлл#хаксли#замятин#страх#культураотмены