Печаль и осознанье

Я в школе «Горе от ума» читал

И драмой Чацкого нисколько не проникся.

Он от прозрения на части разрывался,

А я над книгой попросту скучал.

Теперь я знаю, как невыносим

Тот свет осознанности, данный нам в награду:

Ты видишь, что систему, эту бездну, гада,

Не изменить. Она скрепляет мир.

Она сожрёт тебя и не заметит дрожи.

Ты с ней или ты раздавлен, уничтожен.

Сейчас творится всюду дикий ад,

Где брат на брата с остервененьем злится.

Но злиться на систему — просто зря дробиться:

Она слепа, бездушна, как снаряд.

Её мы, люди, сами породили,

Чтоб выжить, не скатившись в волчий вой.

Нам нужен свод законов, нужен строй,

Ведь мы умом звериный пыл смирили.

Мы высоко взошли над серой мглой,

Но правит нами та же сила.

Чтобы упорядочить разумных, разных, сильных,

Любая власть становится тюрьмой.

Система — этот неизбежный рок.

Сперва — слуга. Потом — оскал и кнут.

Снесём одну — другую изберут.

И будет та же власть, и тот же гнёт,

Лишь вывеска над входом пропадёт.

Мы рождаемся, мечемся в бреду,

Плодимся и уходим в пустоту.

Наш цикл жизни замкнут на ходу.

В нём смысла нет за гранью понимания.

Я задаю вопрос свой в тишине,

Но нет ответа в звёздной глубине,

Нет у философов, в седой их старине,

Нет даже у искусственного знания.

И в этой безысходности глухой,

Где разум бьётся в стену головой,

Бессмысленно и страшно быть живым.

Но только так мы этот мир и держим.