Пишем с оскалом. Письмо третье. Маме от сына.

Так уж приключилось, так оно уж вышло,

Что сижу теперь я там, где не хотел.

Было все внезапно, словно газа вспышка

Только что пришел ты - и уже взлетел.

Не прошло и часа. Белая скамейка,

Пареньки конвоя, белый воронок.

Вот она - привратка. А теперь сумей-ка

Выстоять и вжиться, маменькин сынок!

Тихо и уныло. Вот где страшно было.

Очень страшно было - аж до седины.

А потом был дворик, двери в коридоре,

Стены в штукатурке… “Здравствуй, пацаны!”

Маме - односложно: “Знаешь, жить тут можно:

Здесь тебя не тронут, не сведут с ума.

Хата номер восемь, карантин и осень.

Тут ножи и вилки. Чисто. Полутьма".

Здесь страдают люди. Всем тут тошно будет,

Хоть бы из окошка - воздуха струю!

Не враги, не судьи - рядом просто люди,

Каждый  - как на сцене.

Каждый - на краю!”