Поэтический марафон, день третий.

Исходный пост здесь:

https://author.today/post/822864

Задание третье. Выполняя которое, я понял, что стань я попаданцем в начало девятнадцатого века, стать там поэтом мне было бы весьма сложно. И по-настоящему оценил гений Пушкина.

Эва Ясакова предложила самый возвышенно- романтический вариант, который только возможен в рамках третьей темы - обмен письмами между осуждённым декабристом и его супругой, которая полна решимости следовать за ним в Сибирь. И написала невероятно трогательное послание:

Моё письмо, быть может, канет по дороге

К тебе, мой друг, в холодный мрак снегов.

Я вижу, как бегут неспешно дроги,

Уносят вдаль печальных седоков.

Я так тобой горжусь, мой рыцарь света,

О вас ещё напишут в сотнях строк.

Не будет ни насмешки, ни навета —

За вами правда, хоть и страшен срок!

Я всю себя отдам тебе в служенье,

Тогда пред алтарём сказала: «Навсегда».

Я отправляюсь в это воскресенье

Туда, к тебе, с тобой, во льды, в снега...

Родной, любимый, самый мой желанный,

Мне без тебя не жизнь, а каторга.

Прости за слог письма тревожно-рваный,

Вокруг меня сейчас сплошная мгла.

Чужие взгляды ранят мою душу,

Их едкие слова пытаются задеть.

Но я не слышу их, и ты, прошу, не слушай...

Когда же я уже смогу тебя согреть?..

Свеча уж догорает, завершаю

Своё письмо. Прости мне мой сумбур...

Я за тебя молюсь, вместе с тобой страдаю

И скоро я приду — только глаза зажмурь.

И, хотя декабрист из меня, как я подозреваю, тот ещё, я попытался убедить супругу не губить своей утончëнной красоты в каторжных посëлках. 

Когда Орфей, презрев соблазны мира,
Дерзнул за Эвридикой кануть в ад,
Он уповал, что выведет назад
Их вместе сладкозвучный голос лиры.

И в том, что нимфа нежная осталась
В подземном царстве, нет вины певца,
Он мук земных изведал без конца,
Его уделом были скорбь и жалость,

Но разве мог он, алча и страдая,
Мысль допустить, что в страшный стан теней
Она за ним бы шла, не он за ней,
И боги отступали, разрешая?

Я не Орфей, но как же сердцу больно!
Мой ангел, тяжелей любых оков,
Тебя узреть мне здесь, среди снегов,
Изгнания путь избравшей добровольно.

Сменившей блеск столиц на горечь тризны,
На поруганье отданной пургАм,
Свой скорбный путь себе я выбрал сам,
Восставши на душителя Отчизны,

Но ты, моё святое утешенье,
Невинна пред тираном, и у стоп
Твоих склонясь, готов молить я, чтоб
Переменила ты своё решенье.

Наш не напрасен будет путь кандальный,
История оценит наш порыв,
Но, кем, мой друг, я буду, допустив,
Чтоб сгинула и ты во мгле печальной?

Ах, ангел мой, молю и заклинаю:
Живи, сияй, и вновь счастливой будь,
А я, верша свой обречëнный путь,
Утешусь, милый образ вспоминая,

Тебя, моя богиня и царица,
Прелестную, в цветах, а не в слезах,
Я буду рисовать себе в мечтах,
И сердце моë грëзой исцелится.