Весеннее

Сегодняшний субботний отрывок навеян майскими зарисовками цветущей Москвы. Фотографии прилагаю. Фрагмент взяла из книги "Царевна-лягушка для герпетолога", действие которой начинается как раз весной во время сессии. 

 После его возвращения о ночных ужасах и назойливых звонках по поводу малагасийской радужной мы просто забыли. Даже форточки перестали закрывать. Благо май выдался на редкость теплый, а с улицы вместо привычной вони выхлопных газов доносились нежное благоухание сирени и свежий весенний запах молодой зелени, к которым, или это мне казалось, примешивался еле уловимый аромат Левушкиных трав. А по улицам стелился не гнилостный тлетворный туман, а кружила белая кипень облетающего яблоневого и вишневого цвета. Под окнами горланили воробьи, в парках пробовали голоса соловьи и зяблики. И все эти звуки и ароматы прославляли жизнь и любовь. 

Мы с Никитой после репетиций и зачетов целовались в кино на последнем ряду. А потом я шла в Академию разучивать с Левушкой гобойный концерт Баха. Тигрис вскакивал на окно, нюхал воздух и требовал отпустить его к пушистым невестам. Отец ругался, грозил кота кастрировать, но потом сжалился и отвез на дачу. Тигрис, по словам мамы, моментально пустился во все тяжкие, возвращаясь домой то с расцарапанной мордой, то с разорванным ухом.

Впрочем, в весенних турнирах всегда находились пострадавшие, и Ваня даже как-то принес домой подбитого селезня. Бедняга не рассчитал силы, вступив в бой с более крепким и опытным соперником, и брат его спас от верной гибели. Ванечка и в детстве отбирал на даче у Тигриса и выхаживал лесных птиц, таскал домой голубей, а в прошлом году освободил из браконьерских сетей молодого щуренка.  

Селезень прогостил у нас недолго. Отлежался пару дней, оклемался да и улетел, провожаемый Ваниным напутствием найти добрую подругу. При этом брат улыбался такой понимающей и даже заговорщицкой улыбкой, какой я не видала у него со времен поездки на конференцию по приглашению профессора Мудрицкого. В последние дни Ваня вообще ходил веселый, слегка рассеянный, и часто, особенно по утрам, на его лице появлялось выражение абсолютного счастья и умиротворения, точно по возвращении после свидания.