Музей невернувшихся
Автор: Alla MarПортугалия для меня — это не просто что-то новое каждый день. Это вообще что-то другое. Другое ощущение жизни, истории, себя.
Я тут уже рассказывала про Памятник Первооткрывателям. Тем, кто прокладывал пути, поливал их своей и чужой кровью.
Так вот, если от этого памятника чутка пройти направо, оставить за спиной вот этот пряничный домик — в смысле, очень серьезный форт...
...то можно прийти к такому комплексу.
Это мемориал погибшим в колониальных войнах Португалии 1961–1974 годов (Ангола, Мозамбик, Гвинея-Бисау). Позади стелы тянутся стены с именами погибших.
Очень необычное место. Стела, словно расколотая надвое небом, вода, вечный огонь у раскола в центре. Почетный караул. Забавно, но юноши в карауле стоят не «замерев и не дыша». Один из них активно вертел головой, глядя, как моя дочь носится вдоль бассейна. Видимо, допускал, что произойдет бульк.
Рядом с комплексом находится Музей ветеранов. И вот это действительно необычное место.
Очень тихое. Очень скромное. Здесь много художественной фотографии и картин. Есть весьма мрачная инсталляция «В траншеях», где можно побродить по коридорам, имитирующим траншеи Первой мировой, и получить примерное представление, что это вообще такое.
Ощущение остается липкое и неприятное: темно, резко пахнет то ли бамбуком, то ли чем-то подобным (им «укреплены» стены траншей), и в темноте белеют лица манекенов, изображающих солдат. Кто-то ранен. Кто-то пытается дозвониться командованию. Над кем-то склонился врач. Все сделано просто. Но когда в один момент выворачиваешь к центральной части инсталляции, всё равно пробирает. Там, среди хлама, колючей проволоки, остатков заграждений, стоит статуя Христа. Не настоящая, а имитация того, что однажды нашли португальские солдаты у дороги. То, что осталось от разбитого войной распятия.
Ее так и зовут: Христос из траншей.
Не хочу ничего сочинять, поэтому просто перевод заметки из Википедии.
В 1916 году Португалия вступила в Первую мировую войну, и был сформирован Португальский экспедиционный корпус (CEP), насчитывавший 56 500 солдат. Прибыв во Францию 2 февраля 1917 года и вскоре перейдя под британское командование, португальские войска с мая 1917 года заняли участок фронта возле Нёв-Шапель-де-Сен-Венан (департамент Па-де-Кале), где располагался штаб.
В крайне тяжёлых и плохих условиях траншей португальские солдаты, начинавшие нести огромные потери, обнаружили придорожное распятие со статуей Христа на перекрёстке дорог между деревнями Лакутюр и Нёв-Шапель. Этот памятник стал объектом почитания и религиозного поклонения, местом молитв и просьб о защите.
Хотя португальские части были выведены с позиций ранним утром 9 апреля 1918 года, в тот же день они потерпели сокрушительное поражение, оказавшись застигнутыми врасплох во время Весеннего наступления — в битве на Лисе. По оценкам, около тысячи португальских солдат погибли, ещё тысяча пропала без вести, четыре тысячи были ранены и более шести тысяч попали в плен.
Во время ожесточённого боя статуя Христа, у которой уже отсутствовала одна рука, часть ног и обе ступни, а грудь была пробита пулей, была найдена стоящей посреди полностью разрушенного окружения. Под немецким артиллерийским огнём несколько португальских солдат спасли статую и, движимые верой, решили нести её с собой через грязь и опасности наступления, пока не нашли безопасное место среди руин ближайшего города, чтобы укрыть её.
После войны история солдат, спасших статую Христа, была опубликована во многих французских и португальских изданиях, а сам образ стали называть «Христом из траншей». Сегодня распятие восстановлено и находится в монастыре Баталья, Португалия.
Сильная встреча.
Потом выходишь из траншей. Идешь мимо техники. Тут вертолет, здесь — снаряды, дальше — машина-амфибия. Пахнет металлом. Холодно, неприятно. Цветут цветы. Сияет солнце. Поднимаешься по ступенькам выше. Там — река. Яхты. Люди едят мороженое. Чайка даже не поднимается в воздух, когда к ней подходишь. Тишина.
А за спиной — стена, полная имен тех, кто не вернулся. И пик расколотой стелы. И вечный огонь над тонким, тонким слоем тихой воды.
И что-то в этом всем есть такое... неправильное. Словно кусок пространства-времени слепили из обрывков всего, что было за годы, и воткнули посреди выходного дня, солнца и праздника. Это странно. И в Португалии так везде.
Португалия же очень живая, здесь действительно солнце, океан, яркие цветы, попугаи на деревьях и павлины под деревьями — здесь жизнь именно что бьет ключом. Но между цветами и пальмами вдруг — искаженное тело летящего вниз человека. Под ногами — тянущийся к тебе щупальцами кальмар с лицом. Между нарядным парком и парусниками — пушки, остановившийся вертолет и смотритель, который никогда не улыбается. И даже вот этот сеньор, смотритель... С ним вышло просто смешно. Он попросил меня убрать сумочку в сейф на период посещения музея. Дал ключи, показал, где искать этот сейф. И ушел. Целая комната с вещами, бумагами, открытым настежь ящичком Erste Hilfe (да, почему-то на немецком — «Первая помощь») — суй нос куда угодно, никто не смотрит. Как и на территории всего остального музея. Только вежливые просьбы везде: пожалуйста, не трогайте руками.
Всё в целом создает сложное ощущение. Здесь нет пафоса, истерики, обвинения или взгляда сверху вниз. Есть абсурдное, неуместное ощущение, что ты пришел в гости. Хозяин вышел куда-то. Его вещи остались, его фотографии, картины, которые писал он или его жена, а может, их дети, внуки, правнуки... Он вышел, а дом остался. И живет в этом коротком мгновении его отсутствия.
Цветут цветы, шумит река.
Бьет колокол на монастырской колокольне.
Кричит чайка.
И всё.
Всё.