Правда про Деда Мороза

Зимний день после каникул был чист и светел, как совесть человека перед подписанием договора займа. Восьмилетний Ролан мужественно волок рюкзак, внутри которого, судя по звуку, лежала пара мегалитов и одна средняя школа.

– Знаете, – сказал Ролан, не меняя выражения лица, – а Дед Мороз мне за всё время ни одного подарка не подарил.

Я остановилась. Мой внутренний мир, выстроенный на мандаринах и вере в чудо, опасно накренился. 

– Это как – ни одного? – спросила я, надеясь, что это такая шутка. 

Но Ролан не шутил. В восемь лет мужчины вообще катастрофически серьёзны.

– А вот так. Всё покупали родители. Я слышал, как они обсуждали сколько денег потрачено на подарки.

Мироздание дало трещину. Она прошла аккурат между школьным забором и овощным киоском. Я судорожно пыталась склеить реальность: 

– Ролан, послушай…Всё правильно. Дед Мороз, он как топ-менеджер: аккумулирует хотелки и спускает их родителям. Понимаешь? 

Ролан усмехнулся. Так усмехаются люди, знающие последние новости про НДС. 

– Да не логист он. Я сам подаю заявку родителям. Сказал про робота – получил робота. 

Я почесала голову: 

–  Хорошо. Но на какие шиши он отоварил бы всех детей? Он же не миллиардер?

Ролан замолчал. Он шёл, погружённый в глубокий бухгалтерский анализ, и дебет с кредитом у него явно не бились. В этом тяжёлом молчании мы и доползли до крыльца.

Назавтра ко мне подошла Лиза. Лиза – это такая маленькая леди в деловых очках, чей взгляд заставляет взрослых немедленно сознаться во всех грехах, включая несъеденную в детстве кашу.

–Лиза, – осторожно спросила я. – А Дед Мороз вообще зафиксирован в природе?

 – Разумеется, – ответила она, не моргнув.

– Тогда объясни мне экономическую модель. Откуда у него бюджет на весь мир? Он ведь даже не в бизнесе.

Лиза посмотрела на меня с бесконечным сочувствием. Так смотрят на тех, кто пытается измерить океан кухонными весами.

– Господи, ну всё же просто, – вздохнула она. – Зачем ему деньги? Он же волшебник. Хотя, по правде сказать, не очень сильный. Маме так и не привёз книгу, которую я попросила, а папе миллион долларов. 

И она ушла, изящно шлёпая по лужам. А я поняла: волшебство – штука сомнительная, особенно, если в бюджете – дефицит.