Женский вопрос (Сирия)

Помимо мужчин, в Торгпредстве СССР в Сирии работали женщины, которые, в отличие от них, приезжали одни: секретари, бухгалтеры, врачи, медсёстры и даже переводчица арабского. А так называемые инокорреспонденты сидели почти в каждой комнате. Они ежемесячно выставляли местной стороне, печатая на английском, многочисленные счета за работу советских специалистов и ходили по различным организациям и банкам (все – государственные), отслеживая и ускоряя их оплату.

Что касается интимных связей между советскими гражданами, не состоявшими в браке, они, конечно, вызывали неудовольствие начальства, но какие-либо действия предпринимались только в случае открытого скандала. Серьёзнее стоял вопрос, когда возникали близкие отношения с местным населением: здесь даже слухи и сплетни о них могли привести к очень жёстким мерам. Но перестройка быстро вносила свои коррективы. Если в 1990 году заместитель Торгпреда по кадрам на собрании клеймил «дружбу с сирийцами взасос», то в 1991 году, как мне сообщил второй начальник, из Москвы пришло указание не обращать на это внимания.

Как-то летним вечером мы с первым шефом приехали в Хомс и зашли к нашим преподавателям. В то время русистами там работали только женщины, которые, естественно, привлекали внимание местного населения и советских специалистов, находившихся в стране по каким-то причинам без жён. Не успели мы войти, как в дверь позвонили. Двое советских мужчин для вида принесли нашим преподавателям мороженое, внимательно рассмотрели нас и ушли. Мы попили чай и уже затемно вышли на улицу. Тут мы обнаружили, что все четыре колеса нашей «Лады» с дипломатическими номерами проколоты. Одна из преподавательниц с балкона позвала мужчину, который жил в соседнем доме, на расстоянии пары десятков метров. Он немедленно вышел на улицу как был, в галабее, и сказал нам:

— Это сделали их русские знакомые.

Он подогнал свою машину, и на протяжении нескольких часов нам пришлось заниматься ремонтом покрышек. Колёса менялись по одному — отвозились в ближайшую автомастерскую, заклеивались и возвращались назад. Что бы мы делали без помощи этого сирийца, к тому же ночью, я не представляю.

Оказалось, что в роли наших обидчиков выступили советские военные — майор и подполковник. Причин для такого хулиганского поступка у них не было: о близких отношениях с этими преподавательницами да и всеми другими не было и речи. На следующее утро мы не стали заниматься разбирательством и продолжили путь.