Бесячий пластилин с изюмом: рецепт счастья от Кена и Барби Лучанских (продолжение)

Бесячий пластилин с изюмом.  Часть2.

Итак, продолжаем. Как бы то ни было, в тексте  "Лучанских" от Юлии Волкодав нет ответа на резонный вопрос, почему бдительный и контролирующий отец отправляет дочь, подобно матери Красной Шапочки, одну, без присмотра (без попечения матери, каких-то друзей семьи или родственников), в санаторий в южный курортный город, и приходит в ярость, когда выясняется, что она там завела роман:

"Когда я вышла из зала прилёта, ко мне шагнули сразу двое мужчин из толпы встречающих – мой отец и Яша. У Яши в руках был огромный букет белых роз, точно такой же, как в наше первое утро в Ялте. У отца глаза на лоб полезли, когда он понял, что происходит.

А я стояла с чемоданом в руках и не знала, что делать.

– Папа, познакомься, – пробормотала я. – Это Яков… Яков Лучанский. Поэт.

– Кто?

По папиной интонации сразу было понятно, что он думает о поэтах и прочих представителях культуры в контексте внимания к его дочери.

А Яша не растерялся:

– Приятно познакомиться! – И протянул руку отцу. – Яков Лучанский.

– Александр… Игнатьев. Потрудитесь объяснить, Яков Лучанский, что вы здесь делаете и какое отношение имеете к моей дочери?

– Мне кажется, нам стоит поискать более спокойное место для столь серьёзного разговора, – улыбнулся Яша, которого уже три раза чуть не сшибли прилетевшие граждане с чемоданами. – Приглашаю вас обоих в ресторан. У меня уже заказан столик. Правда, на двоих, но я не думаю, что это проблема.

Самое ужасное, что отец и Яша выглядели примерно ровесниками. На самом деле Яша был моложе на семь лет, но это не та разница, которая всем очевидна с первого взгляда. И в папиной голове никак не складывались появление Лучанского, букет, ресторан и я в одну картинку.

– Какой столик? Какой ресторан? – вдруг взревел отец, разворачиваясь ко мне. – Моя дочь что, шлюха, которая крутит хвостом перед этим… поэтом? Почему он встречает тебя? Откуда он знал, что ты прилетаешь? Как давно всё это продолжается и почему я только сейчас узнаю обо всём?

На нас уже оборачивались. Мне хотелось провалиться сквозь землю. Тем временем опомнился Яков. Он решительно забрал у меня чемодан, вручил мне букет и повернулся к отцу:

– Я попросил бы вас не использовать подобных слов. Я люблю вашу дочь и собираюсь сделать ей предложение. Просить вашего согласия не собираюсь – не те времена. Ещё раз предлагаю поехать с нами в ресторан и всё обсудить. Либо мы поедем без вас. В любом случае продолжать дискуссию тут не вижу смысла и…»

Но это не все. В дисфункциональной семье роботов Игнатьевых нет никакого контакта между матерью и дочерью.

 По тексту романа "Лучанские"  от амбициозной мамы-врача, пристроившей дочь в «школу при посольстве»,  никаких инструкций  для дочки по поводу выбора мужа, отношений с мужчинами не поступает. Но после  курортного романа дочери выясняется, что это тема важная и очень. Мать ГГ оскорбляет дочь, узнав о ее беременности:

«– Так я и знала, – ледяным тоном произнесла она, когда я смогла разогнуться и умыться. – Позор, какой позор… Даже не знаю, как отец всё это переживёт. Вырастили б…дь. Скажи спасибо, что я работаю в поликлинике. Пойдём к Валентине Кузьминичне, она всё сделает. Срок, я полагаю, небольшой.

– Что? Мама, я не понимаю…

– Ты беременна, дура! И нужно как можно скорее сделать аборт. Чтобы, не дай бог, никто не узнал, и…»

Т.е. пока дочь демонстрирует родителям детское поведение - она хорошая, как только возникает подозрение, что она сексуально привлекательна и может вступить в интимную связь, оба родителя ее оскорбляют, даже не разобравшись, с кем эта связь осуществилась. Вот такая она, московская интеллигенция.

1980 в СССР:  ЗПР главной героини, мода для народа  и  авторская косметика из будущего

Останавливаться на том, что в СССР не было фиолетовых лаков для ногтей, и, тем более лаков, с блестками, и ни в каком магазине «Красота» они продаваться не могли, потому что в СССР такие лаки не производились, не будем. Но  отметим, что Юлия Волкодав снабжает флакончиком запретного лака с блестками  из будущего свою подопечную ГГ.

Ольга, будучи студенткой МГИМО, ВУЗа, где учились дети элиты и номенклатуры, иностранные студенты, и где преподавали представители элиты, которые в курсе всех новостей и моды, мечтает о…джинсах-клеш. Что, простите? Вообще-то брюки-клеш это мода 1970-х гг, а у нас на дворе начало 80-х.

Кроме прочего, девушке Ольге подруга мамы шьет по журналу «Бурда моден» сарафан на лето. Т.е. журнал «Бурда» о современной моде был, и даже вещи сшитые по лекалам из него в гардеробе студентки МГИМО были. Ок.

Тогда как объяснить, что журнале «Бурда» 1980 года, например, в 3-м номере, никаких брюк клеш нет? Модели там демонстрируют брюки, зауженные книзу с мягкими защипами, полуприлегающего силуэта на бедрах. Никакого клеша… Уже вошла в моду расширенная спрямленная линия плеча (т.н. подплечники), с которой брюки-клеш не сочетаются. Все желающие проверить факты и получить пруфы могут обратиться к просторам Интернета и убедиться в моей правоте – журналы «Бурда» там есть. Клеша там нет. Опять автор что-то соврамши.

Так может, ГГ - не москвичка? И не из МГИМО? Из региона, куда даже московские моды докатываются с запозданием лет в 5-7? Зачем автору Москва - если "столичность" и столичные события не играют никакой роли в жизни героев? Если автор ими пренебрегает, игнорирует? А может все проще - не имеет представления?

Лак из будущего, брюки из прошлого, и подол колокольчиком… Может стоит что-то по истории моды почитать и в магазин "Подружка" заглядывать изредка, чтобы сыворотку и с тоном и консилером не путать?

Поведение героини, которое нам живописует автор, никак не монтируется в целостный характер персонажа, хоть тресни! В самом начале Ольга не смеет помыслить о косметике и каких-либо отношениях, ее затянувшееся "допубертатная фаза развития" с полным эмоциональным анабиозом длится до 20 лет. Это явно задержка психического развития (ЗПР), и половина психологов начала бы искать травму.

Даже возраст героинь мировой литературы в противоречии к авторскому подходу: Джульетте из трагедии Шекспира -14 лет, Асе из одноименной повести Тургенева 17, Татьяне Лариной в начале романа - 17. Т.е. героиней возраст первой влюбленности давно пройден, но задержка психоэмоционального развития автором не то что не объяснена, а не замечается вообще.

Заметим, что примеры героинь взяты из произведений предыдущих веков, где для контактов и романтического общения со сверстниками было куда как больше препятствий. Не будем касаться опыта Лолиты, Манон Леско и прочих опасных связей, мы говорим о направленности, потребностях, развитии и личности героя в благополучной среде, у которого все должно быть естественно и должно проходить без осложнений . И у нас не складывается картина.

В Москве Ольга ведёт себя как кукла: нельзя, значит нельзя, поставили - стоит, посадили в самолёт - летит. Даже у Мальвины больше характера, она насаждает в мире кукол свои ценности: мытьё рук и питье кипячёного молока. А перед нами - безответная Барби.

Сходство героини "Лучанских" с пластмассовой куклой очень велико.

Но Ялте, буквально через день после отъезда из Москвы, Ольга вдруг меняется: перестает терпеть и мириться, уходит с поэтического вечера, вступает в диалоги с незнакомцами, дерзит и подкалывает, провоцирует. Чем объясняется такое изменение, автор не поясняет.

Но читатель замечает, что из самолёта вышел совершенно другой человек. Этакое "вкл/ выкл"  и смена личностей Билли Миллигана. Не надо всё валить на помешанного на контроле папу - его из головы за время полета от Москвы до Симферополя за 2 часа 20 минут не выветрить. И если героиня вела себя, как послушная кукла, то перелёта для перезагрузки недостаточно - у любого психолога спросите.

Поведение Ольги в Ялте было бы естественно, если бы еще в Москве она ловко и умело пользовалась каждой минутой, когда оказывалась без наблюдения отца. Тогда косметика на лице Оли Игнатьевой была бы, как у однокурсниц в институте, а блеск с губ Ольга стирала бы в лифте, перед тем как войти в родительскую квартиру. И с опытом общения со сверстниками тоже было бы все проще: были бы ночевки у подруги и походы с нею в библиотеку с подтвержденным алиби (а на самом деле в однокомнатной библиотеке был бы мягкий диван и у Лучанского были бы предшественники).

Все-таки психология – это наука, в формировании характера и поведения есть определенные закономерности, и игнорировать их нельзя даже в художественном произведении.

 Особенно, если ты, как автор, щеголяешь "принадлежностью к реализму" и обучаешь литературному мастерству. Взять и начать вести себя, как другой человек с понедельника, или уехав из Москвы в Симферополь, нельзя. На все перемены требуется время.

А уж трансформация ГГ после распития кофею и всего тому сопутствующего в номере поэта Лучанского и вообще ошеломляет. Перед нами уже не папина куколка с пластиковым сердцем, телом и мозгом, и вовсе не невинная провинциальная нимфея, в расчётливая "Интердевочка", которая, получив опыт в постели, готова результат этого тренинга опробовать на первом подвернувшемся иностранце… Психология героя у автора на высоте, что и говорить.

Остается констатировать, что глубиной проработки характера тут и не пахнет. Это пластилин, картон и глупости.

Герои ее романа

То же самое касается и всех остальных героев опуса, выструганных подручных материалов. Один Лучанский с неизвестно где полученной "военной выправкой", пухлыми щеками и "тонкими пальцами, не знавшими физического труда", достоин музея графоманской мысли. Это такой же Кен, как и Барби Игнатьева, которых нам их создательница, разместившая их кукольном Советском Союзе, предлагает понять и полюбить.

Читателю остается, по примеру режиссера К.С. Станиславского, буркнуть: "Не верю!» и удалиться. Ибо утомило. Читать плохие книги работа не из легких, и не самая благодарная. Но если вы хотели бы продолжения, дайте знать. 

Из всего изложенного понятно, что сочинения автора очень далеки от совершенства, и серьёзно удалены от приличного уровня. Это, давайте назовем все своими именами - глазурованный литтреш.

Но остается вопрос. Дает ли авторство подобного текста не право (право вести блог, кулинарный канал, астрологическую страничку есть у каждого), а  серьёзное основание преподавать литературное мастерство?  Наверное да, было бы желание. Может ли он вести писательские семинары и мастер-группы для писателей? А почему нет, ведь книга написана и у нее есть читатель... 

Ссылки, комментарии и литература

[1] Источник:

[2]это псевдоним, взятый автором в честь героя романов Марии Семеновой, венна по имени Волкодав из вымышленного рода серых псов – это коммент для тех, кто не знаком с творчеством создательницы «Лучанских»

[3] ну, конечно, на эластичной временной оси при желании можно задать точность в плюс-минус один год и сместить действие и в 1979-й и в 1981-й, и сказать, что автор сделала все правильно.

[4] «бесячие марафоны» Юлии Волкодав – это серия видео, в которых блогер разбирает недостатки книг по ее мнению плохо написанных . Туда попадают книги уровня сетературы, и вещи вроде «Дебютной постановки». У Юлии в видео агрессивно басят электрогитары и полыхает пламя, но логики, вкуса, чувства юмора и иронии для того, чтобы делать разборы по-настоящему захватывающе и смешно у Юлии маловато. По своему транслируемому чувству юмора Юлия ближе всего в Е.В.Петросяну. А для того, чтобы глаголом жечь пламени петросянского юмора мало.

[5]Хоть бы и Википедия о Гайдае:

[6] В сети есть работа "История переводов произведений сестер Бронте в России XIX – XXI вв", сразу отпадет желание фантазировать, что ребенка 11-12 лет можно побудить это бессимптомно прочитать

Первая часть  - здесь: Бесячий пластилин с изюмом: рецепт счастья от Кена и Барби Лучанских