Допустим, попаданец попал в конец XIX века
Автор: Владимир Лещенко...В России. Что ждет его исходя из того как жили 90% с хвостиком населения?
Обратимся к свидетельствам очевидцев - замечательного писателя -самоучки И.А.Белоусова большую часть жизни работавшего портным - его книге "Ушедшая Москва"(очень рекомендую интересующимся историей) и С.Подьячева - председателя союза Крестьянских писателей- и его мемуарам "Мытарства" (1903 год)
Оба героя - описывают не жизнь бродяг как например Горький и Гиляровский, а обычных тружеников - один портной второй - рабочий отходник.
Вот что нам сообщается в "Мытарствах"
"... Я отдал ему последний гривенник. Он, весело ухмыляясь, ушел куда-то и скоро возвратился назад, неся сороковку водки и каких-то «обрезков» на закуску.
— Теперича дело пойдет, — сказал он. — Мальё!… Гляди, на пятак каких обрезков раздобылся — сливки!… Хлебушка в булочной подстрелил…
Ничего, живет!… Выпьем, закусим, ну, тогда — приходи, кума, любоваться!… Так-то, друг ситный!… Ха, ха, ха!…
...Он сходил куда-то, принес стакан, налил в него водки и дал мне...."
"...Пришли мы на Хитров в сумерки… Среди площади, под огромным шатром, толкалось еще много народу… Старик сейчас-же купил «бульонки» повел нас в трактир.
— Уж и бульонка, — говорил он дорогой, — язык проглотишь… скус… запах… князьям есть, а не нашему брату, стрелку вечному…
«Бульонка», которой он так восхищался и которая приобрела на Хиве обширную известность и права гражданства, благодаря своей дешевизне, представляет вот что: всевозможные отбросы из мяса и косточек, выбрасываемых по трактирам, ресторанам, харчевням, как вещи никуда не годные, — подбирают, рубят в общую массу, поджаривают, пускают «духов» в виде перца и лаврового листа, и «бульонка» готова."
(В эпоху Александра II бульонка а стоила три копейки за миску - к концу века могла и подорожать до того самого гривенника)
"... Нако-сь тебе гривну, попей чайку… Тутотко вот недалеча, за углом чайная есть… Погрейся. — И, говоря это, он, как-то торопливо и точно стыдясь, сунул мне в руку гривенник и быстро отошел прочь.
Слезы сдавили мое горло.
— Спасибо тебе! — крикнул я, чувствуя, что вот-вот разрыдаюсь, и побежал от него прочь…
...Придя в чайную, я купил хлеба, спросил чаю и сел в уголок, где потемнее, к столу, на другом конце которого, положив голову на руки, а руки на стол, крепко спал какой-то, одетый в хорошее пальто, человек. Я с жадностью выпил несколько стаканов чаю, поел хлеба и несколько пришел в себя...."
Ну странный же человек -согласно местным монархистам его ждал шведский стол за десять копеек а он зачем то грыз хлеб, запивая пустым чаем!
А вот еще бонус - про мораль и нравственность православную
"...Вам ли унывать?.. свой домик, жена, дети… Эх, я вам скажу, есть здесь личности, насмотрелся я, вот тем унывать не грех… ни кола, ни двора, ни родных, ни знакомых… одна Хива… Тут и мать, и жена, и сестра, и родина… О!… Есть здесь мальчик, он теперь в больнице, вы может, его увидите… Отец у него тут в Москве, где-то на Хиве путается, пьяница горький, матери нет, замерзла пьяная где-то на Грачевке, под воротами…
Сынишку отдал этот отец куда-то в коробочники. Били его жестоко, он убежал — на Хиву… к отцу… А отец взял да и продал там его какому-то негодяю за бутылку водки да за фунт колбасы вареной…
— Зачем же он покупателю?
— Зачем?.. Да вы на Хиве-то разве не жили?
— Нет.
— Э, ну так вы еще. значит, жизни не видали… Да там это самое обыкновенное дело… За чай да за калач такие штуки проделывают…
И он разъяснил мне отвратительные цели покупки.
— Да что-ж на это никто не обратит внимания?
— Кому нужно?.. кто станет в это входить? Э батенька, правда-то знаете где?.. " Конец цитаты
***
Иван Алексеевич Белоусов нам рассказывает следующее о жизни своих коллег - московских портных.
"...В Зарядье в то время было много «головных» лавок, в которых вываривалось разное голье — легкое, сердце, печенка, горло, рубец и целые головы крупного скота, из которых получалась «щековина». Всю эту снедь из головных лавок раскупали оптом лотошники и продавали с лотков в розницу. Чтобы горячее голье не остывало, оно покрывалось на лотках тряпками. Можно было купить на копейку, на две печенки и легкого с горлом, но были и более дорогие продукты. Так, например, состоятельные мастера иногда посылали учеников прямо покупать в головные лавки обрезки кожи и жира с окороков ветчины; таких обрезков менее, как на пятачок, не отпускали. Там же можно было купить кость от окорока, которая, судя по остаткам содержимого на ней, стоила от 10 до 15 копеек. С этой кости нарезалось довольно порядочно ветчины, конечно, жилистой и заветренной. Такие закуски на языке мастеровых назывались «собачьей радостью».
Опять же - за сакраментальные десять копеек можно было получить лишь отходы от мясной торговли
О ценах вообще:
"...около питейных заведений, то есть кабаков, где всю эту снедь покупали на закуску заходившие в кабаки, в которых водка продавалась «распивочно и на вынос», как значилось на вывесках этих кабаков. Так, можно было подойти к стойке и за пятачок выпить стакан водки. Закуски во многих кабаках не полагалось никакой, кроме кусочка черного хлеба с солью, но к настойкам и наливкам давались на закуску крохотные мятные прянички."
За гривенник стало быть можно было получить два стакана водки по сути без закуски
О том как жил трудящийся человек в Москве.
"...Утренний чай был на хозяйский счет, но некоторые хозяева поили мастеров чаем дома. После утреннего чая работа производилась до 12 часов дня. Ровно в 12 часов обедали; ученики собирали на стол — резали ломтями хлеб, клали ложки и приносили из кухни в большой деревянной чашке еду, которая в скоромные дни состояла из щей и каши. Мясо из щей резалось на мелкие куски и опускалось в чашку. Сначала выхлебывали только жидкость, а потом, по знаку старшего мастера, который стучал ложкой по краю чашки, начинали таскать говядину, при этом следили, чтобы кто-нибудь не выловил двух кусков сразу. Кашу ели с растопленным салом...."
(О размере кусков ничего не сказано)
О режиме труда и отдыха -ну и о зарплатах
"...После обеда работали до 4 часов, и снова шли в трактир, но на этот раз уже на свой счет; для этого дневальный ученик отправлялся к хозяину просить денег на чай. Придет ученик в хозяйскую и начнет рапортовать:
— Дяденька, пожалуйте мастерам на чай: Василию Кривому, Тимофею Ивановичу по гривеннику, Ивану Хромову — пятнадцать копеек, а остальным по пятачку.
Хозяин требовал объяснения: почему это Хромову нужно пятнадцать копеек? Мальчик бежал в мастерскую, спрашивал у Хромова, тот объяснял ему, что ему нужны деньги на баню или на табак.
Хозяин выдавал деньги, брал длинную узкую книжку и записывал в нее забор денег мастерами.
В 10 часов ужинали и ложились спать на том же катке, на котором работали. Спали вповалку, но у каждого была своя постель — подушка с засаленной, годами нестиранной наволочкой, какая-нибудь войлочная подстилка и грязное ситцевое одеяло...."
Отмечаем - торговались за пятачок - богатые должно были...
" Жалованье мастера получали от 5 до 15 рублей в месяц на хозяйских харчах и квартире, но к восьмидесятым годам стала вводиться поштучная плата, поэтому первое время мастера разделялись на штучников и месячников...."
А что за харчи полагались от щедрот?
"...Великий пост относительно пищи строго соблюдался хозяевами, да оно и выгодно было кормить рабочих постными щами и кашей на постном масле.Рыба варилась только в благовещенье...."
Как итог:
"...Мастера и ученики, работая по 14―15 часов в сутки, были голодны, и у них в это время часто возникали разговоры об еде: «у кого что болит, тот о том и говорит». Разговоры эти часто приводили к спорам.
— Эх, хорошо бы теперь блинков поесть, — начинает мечтать вслух какой- нибудь мастер.
— А сколько бы ты теперь мог съесть блинов? — задает вопрос такой же проголодавшийся мечтатель.
— Да штук тридцать пять съел бы за милую душу!.. — Ну, тридцать пять-то всякий съест, а сорок пять съешь?
— И сорок пять съем...."
Примечания
Семён Павлович Подъячев (8 февраля 1866 — 17 февраля 1934) — русский крестьянский писатель, прозаик, известный изображением жизни дореволюционной русской деревни
Ива́н Алексеевич Белоусов (1863 — 1930) — русский поэт, писатель и переводчик. Один из руководителей «Суриковского литературно-музыкального кружка». Родился в Москве, в Зарядье, в семье портного, Алексея Фёдоровича Белоусова.
Близкий друг Белоусова Н. Д. Телешов вспоминал, что в семье Белоусовых «никогда не было ни одной книги: иметь их считалось более чем излишним, а сочинять — крайне предосудительным и неприличным», — сын портного мог стать только портным... Семья жила на Ирининской улице.
Книги доступны в интернете. ("Мытарства" есть только в старой орфографии)
Ну а моему герою повезло - он попал в сына разночинцев