Французская тактика накануне Столетней войны

В отсутствие теоретических наставлений тактику приходится реконструировать по описаниям битв. Но после подавления Фландрского мятежа при Филиппе IV Красивом и до самой Столетней войны французская армия не вступала в масштабные сражения (в ходе «войны Сен-Сардо» не было серьезных полевых столкновений между противниками).

Единственное исключение – Кассель (1328), и по ходу этого достаточно «импровизированного» столкновения сложно судить о деталях тактики французов для генерального сражения. Сначала Филипп VI устроил блокаду засевшей на холме фламандской (полностью пешей) армии, и противостояние свелось к стычкам. Как обычно, первыми выступали арбалетчики и легкая пехота (бидали): в данном случае противник засел на возвышенности, так что конная атака исключалась, и кавалерия (баталия маршалов) выступала в роли зрителя стычек; всадники даже не облачались в броню, надев лишь «простые акетоны» и восседая на ронсенах. «Около 400 наемников из французского войска... взбирались на гору к фламандцам, и они в тех часто метали» «камни, и стрелы, и дротики», пока французских пехотинцев не отогнали атакой численно их превосходящего отряда.
Наконец, 23 августа мятежники спустились с холма и внезапно, не издавая шума, атаковали лагерь, почти добравшись до шатра короля. Фламандцы изначально атаковали тремя полками: один нацелился на королевский шатер (противника французы остановили на расстоянии 2–3 выстрелов из арбалета от шатра), второй – на «короля Богемского» (т. е. на квартиры люксембургского контингента), третий – на графа д’Эно.
Французы (кто не сбежал – таковых особенно много оказалось среди пехотинцев – и не погиб) спешно вооружились (в спешке самому Филиппу VI, подле которого не оказалось ни оруженосца, ни рыцаря, помогали «капелланы и клирики его часовни»), сели на коней (а кто не успел – в пешем порядке) и «ударили на фламандцев». Баталия маршалов (Гоше де Шатийон и Робер Бертран) появилась первой, что заставило фламандцев приостановиться. Когда же они продолжили наступление, маршалы получили подкрепление – отряд мессира Робера де Касселя. Тогда фламандцы окончательно остановились и все выстроились в боевых порядках. Но теперь французы собирались отовсюду, с кличем «Монжуа Сен-Дени!» По совету Миля де Нуайе (тот нес Орифламму), Филипп VI отказался от идеи фронтального натиска и атаковал фламандцев «с фланга». Мятежники, в свою очередь, стали кругом (in uno globo, или ad modum coronae), упорно сопротивлялись и отбивали атаки окружившей их конницы, понесшей, однако, большие безвозвратные потери в лошадях, но не в людях. Конные французы поражали врагов копьями. 

В итоге командование французов, по совету опытных людей, на одном из направлений отвело конницу в сторону, дав фламандцам иллюзию спасения. Но, когда те, сломав строй, спешно устремились к горе, они были настигнуты и истреблены всадниками. Граф д’Эно атаковал баталию фламандцев (очевидно, отступающий к горе большой отряд, но угодивший в изгородь). Но, убедившись в бесполезности атак из-за слишком плотного строя противника, Гийом спешился (возможно, по случайности – другой источник поясняет, что конь графа был убит ударами пик и годендагов), «взял щит и копье в руку» и вместе со своими людьми атаковал, сломив сопротивление неприятеля. После чего граф снова сел на коня и продолжил преследование фламандцев. Дж. Виллани подчеркивает тяжесть вооружения фламандцев – armati di corazze – на сильной жаре; а поскольку те уже и так устали, быстро спускаясь с горы (для атаки на лагерь), фламандцы не смогли продолжать бой и многие выбились из сил. Этот же автор поясняет, что граф д’Эно, граф Барский и граф Намюрский со своими людьми стояли на дальнем конце лагеря и были настороже («оставались вооруженными на германский манер»); Виллани приписывает им маневр баталии маршалов (и Робера Фландрского), что дало остальным французам время вооружиться и собраться.