Новые эксперименты

Продолжаю свои игры в редактора, но теперь более наглядно.

Довольно ощутимо отредактировала рассказ "Пленницы драконов" (это нетронутый исходник, можно сравнить) любезно предложенный Владимиром Титовым, что-то даже полностью изменила. Руководствовалась всеми принципами, о которых пишу. И вот что из этого вышло. Должна предупредить, местами может быть чуток жестковато. Таков был замысел автора и я не стала его менять.

Доволен ли ты, любимый? — нежно спросила Аморетта — принцесса, прекрасная, как утренняя заря над заливом в её родном Соларе-Кристо. 

Она ласково погладила Древнего по морде, стараясь не смотреть на застрявший между его клыков помятый рыцарский сабатон.

Огромный дракон, от ноздрей до кончиков хвоста покрытый чёрно-зелёной чешуёй, блаженно прикрыл сияющие янтарём глаза.
— Твои ласки, о прекраснейшая, заставят растаять камни этой горы! — рявкнул он. Ударная волна его голоса сдула с алтаря парочку черепов. — Ангелы забывают небеса. Даже гордый Сатана... 

— Ох, милый! — Аморетта прижала ладони к груди.

— Мне пора. Вернусь к вечеру… послезавтра, — уточнил он. 

— Тоска уже снедает моё сердце!

— Моё тоже. Кстати, любимая, вымети со двора кости паладинов, а то недавно я наступил на чьё-то ребро и занозил лапу. Потом, протри монеты от пыли и цвергов в шахте покорми. Старейшина жаловался, что в прошлый раз один от голода запутался в бороде и сломал себе шею.

— Бедная крошка, — Аморетта смахнула воображаемую слезу. — Прости, любимый. Не сердись, сегодня я обязательно брошу им пару бараньих тушек из ледника.

— Я не посмел бы сердиться на тебя! — умилённо прорычал дракон. — Ты — госпожа моего девятикамерного сердца, моя пленительница. Во имя нашей любви заклинаю тебя — не забудь покормить цвергов. 

Встав с ложа, чудовище раскинуло исполинские крылья, обдав принцессу запахом серы и пережёванной конины, и воспарило под облака.

Как только ящер превратился в точку на небе, благоговейная улыбка пропала с лица Аморетты. Принцесса процедила сквозь зубы длинную заковыристую фразу, за которую в портовых притонах Соларе-Кристо могли и зарезать. Подойдя к тайнику за сталагмитом и выдернув зубами пробку из пузатой бутыли, она прополоскала рот, с ненавистью сплюнув прямо на фамильный щит какого-то сэра, валявшийся на полу. Затем она влила в себя добрую пинту неразбавленного эльфийского спирта, что немного успокоило её растревоженную душу. 

Вытерев губы тыльной стороной ладони, принцесса достала серебряное блюдце и золотое яблочко, которое, шепча какое-то заклинание, с силой крутанула. Трижды прокатилось яблочко по окружности блюдца, когда вдруг послышался хрустальный звон.
Воздух пошёл рябью, запахло озоном. В сумраке пещеры вспыхнули три овальных окна, в каждом из которых появилось девичье лицо.

Аморетта шмякнулась на шкуру единорога. Содружество благородных дев, похищенных драконами, было едва ли не единственной её отдушиной.

— Здарова, мученицы, — хрипло проговорила она, отхлебнув из горла.

— Выглядишь паршиво, Амори, — заметила девица, за спиной которой, на бревенчатой стене сидело что-то склизкое и дымящееся. — Не выспалась?
— Хуже, Марджи. Хуже! — Аморетта вскочила, размахивая бутылкой. — При дворе дяди меня звали воплощением Святой Астарты, потому что я не знала предела в самых изощрённых и дерзких ласках. Однажды покойная ведьма Белеринда, будь она проклята, сказала мне, что Древние драконы крайне похотливы. И это так взбудоражило меня, что я провела обряд призыва. Я жаждала первобытной страсти! Звериной мощи! Большого.. Эмм, наслаждения! Кто ж знал, что у этого вида анатомия, как у голубей?!

— В смысле? — подняла брови Нежелана, статная дева с золотой косой.
— Клоака! — взвизгнула Аморетта, эхо разнесло её крик под сводами пещеры. — Только лишь одно проклятое отверстие. Для всего! Он этим отверстием любит, мочится и, извиняюсь, срёт. Вы представляете, каково это — каждый чёртов день, когда он дома, он требует оральные ласки по пять раз…

— Сочувствую подруга! —  отозвалась Нежелана, нарезая салат. — Ну с другой стороны, в твоей жизни есть хоть какая-то стабильность. Вот я своего трёхголового спрашиваю вчера: «Полетим на Каменный Пояс, к Азовке-девке на блины?» Правая голова соглашается, а левая в крик: «Я с Кощеем договорился, в полдень придёт в кости играть! Ставь самовар на сорок сорокавёдерных!» А средней ничего не надо, пиво потягивает по бочечке, по другой, да так и наклюкался весь в результате, тело-то общее…  И вот левая в хлам пьяная, орёт непотребные частушки. Правая плачет, что он толстый и чешуя тусклая. А средняя спит! Потом левая блюёт огнём на ковёр, правая просит её обнять, а я бегаю как дура с ведром воды! Подарков от него тоже не дождёшься: одна голова сулит золотые обручья подарить, а две другие про то будто век не слыхали…

— Девочки, всё это конечно ужасно, но вы не знаете настоящей боли, — раздался холодный низкий голос из третьего портала.
Брюнетка с аристократически бледным лицом сидела на троне из человеческих костей и красила ногти чёрным лаком. Вдруг где-то внизу, под её ногами, кто-то истошно, надрывно завопил. Она поморщилась, подняла со стола тяжёлый кубок и, размахнувшись, швырнула его вниз. Вопль сменился влажным хрустом черепа и тишиной.

— Простите. — Веспера подула на ногти. — Так вот, боль — это когда твой муж — заместитель Владыки Тьмы. Я ждала кровавых оргий на алтарях, власти над нежитью. А он? Вчера он два часа мелочно упрекал меня за то, что я не занесла расходы на девственников в реестр жертвоприношений квартала! И каждый божий вечер он уходит на заседания Тёмного Совета, а под утро возвращается на рогах, как парнокопытное, и мычит, как телёнок!  И организация совершенно бесполезная, между прочим! Уж третий век не могут согласовать смету на новый портал в ад!

Внезапно раздался мелодичный звон колокольчика. Открылся четвёртый портал.

В нём появилось лицо прекрасной блондинки, если не обращать внимание на заплывший левый глаз.

— О, Дайэрос Живорождённая, теперь Матерь Драконов! — оскалилась Веспера. — Ну как? Наслаждаешься счастьем? 

— Три, — прошептала Дайэрос, глядя в никуда безумными глазами. — Три яйца… Каждое размером с катапультный валун. У меня таз теперь шириной с крепостные ворота. А мой ненаглядный ящер… абьюзер чешуйчатый… устроил мне допрос с пристрастием!
— Но почему? — заинтересовалась Аморетта.
— Два яйца нормальные! В крапинку! А третье… Фаберже! — взвыла блондинка. — Золотое! С голубой эмалью и в бриллиантовых завитках по ободку! Я понятия не имею, как это получилось, но теперь муж-параноик подозревает меня в измене! 

— Но Дайэрос, а ты уверена, что тот симпатичный эльф из гильдии антикваров, про которого ты раньше рассказывала тут ни при чём? — невинно поинтересовалась Веспера.

Девушки захихикали.
Дайэрос резко перестала плакать. Глаза сузились.
— Завидуй молча и вообще, пошла ты в бездну, Веспера, — прошипела она. После чего с размаху ударила по своему блюдцу, и портал погас.

— Нервная какая, — пожала плечами Веспера. — Кстати, Марджи, а что у тебя там такое на стене?

— Ах, это.. да так, ничего особенного. — Девушка достала тяжёлую скалку и не глядя метнула за спину. Раздался глухой удар, и нечто склизкое и дымящееся с чавканьем сползло на пол. Марджори поддела его носком сапога и пнула в огромный кипящий котёл. 

Внезапно из-за пределов видимости портала раздался хриплый, прокуренный мужской голос:
— Эй, женщина. Моя еда готова? И где мазь от трупоедов?

Пленницы драконов разом замерли.
— Марджори? — Веспера прищурилась, подавшись вперёд. — Это что, Неименуемый Ужас так разговаривает? У него пропало эхо Бездны?
Щёки Марджори внезапно залил густой румянец. Она суетливо поправила декольте.
— А, это… Нет. Это Гера… э-э-э, Герхард. Мутант-наёмник.
— Какой ещё Герхард? — подняла бровь Нежелана.
— Ну, он зашёл пару дней назад. Сказал, что у него заказ на щупальцевого дракона-монстра. Выпил какой-то дряни из пузырька, почернел лицом, порубил щупальца моего благоверного на кальмаровые кольца, остальное поджёг, а потом… — Марджори мечтательно закусила губу.

— Стоп, ты же говорила, что его нельзя убить! — заметила Веспера.

— Ну вот, оказалось можно, и теперь я готовлю из него обед.

— Женщина! Долго я буду ждать рагу?! — снова рявкнул голос.
— Бегу, мой Белый Волк! — сладко пропела Марджори. — Всё, девочки, чао.
Её портал мигнул и схлопнулся.

Оставшаяся троица погрузилась в тяжёлое молчание.
— Сучка, — с чувством, но без злобы наконец резюмировала Веспера. — Что-то настроение у меня совсем испортилось, пойду за своим жертвенным кинжалом.
Окно с троном из костей погасло.

— А мне нужно сходить за рассолом, — уныло сказала Нежелана. — Береги себя, Амори.
Последнее окно растворилось в воздухе.

Аморетта осталась одна.

В пещере гулял сквозняк, гоняя во все стороны запах драконьего помёта, а откуда-то снизу, из шахт, доносилось заунывное пение голодных цвергов.

С тоской она вспомнила свой солнечный Соларе-Кристо. Город, раскинувшийся на каменистых холмах, амфитеатром спускающихся к заливу. С домишками бедноты в низине и солидно толпившимися над ними особняками богатых мещан. С портом, где пахло рыбой и царила путаница пакгаузов, складов, контор и прочих построек. Наконец, с возвышающимся на холме дворцом короля Адольфо, окружённым живописным садом, тем самым из которого Аморетту, по её глупости, похитил дракон.

— Наёмник-мутант, значит, — вдруг задумчиво протянула она в гулкую пустоту пещеры. И решительно отправилась в сокровищницу, где задрала подол своего шёлкового платья, создав из него подобие мешка и начала сгребать туда старинные золотые монеты, рубины и бриллиантовые ожерелья.

— Если продать пару этих побрякушек, хватит ведь на целую гильдию ведьмаков, — усмехнулась принцесса. — Заплачу по двойному тарифу. Главное — вписать в контракт условие: голову ящера не портить. Сделаю из неё чучело и повешу над камином на память.

Изящно перешагнув через грудную клетку какого-то неудачника, Аморетта решительным шагом направилась к выходу.

Роль девы в беде её окончательно достала. Пора было переходить в статус состоятельной вдовы.