Бесплодие

Майский вечер опускался на Здракомоново, закатное солнце заливало деревню золотистым светом. Даша шла по главной улице, ощущая, как дневное тепло уступает вечерней прохладе. Пыльная дорога ещё хранила дневной жар, а в воздухе стоял запах недавно политых огородов и цветущей сирени. Безмолвие нарушали лишь редкие голоса из открытых окон, стрекот кузнечиков в высокой траве обочин да отдалённые звуки гармони из клуба. В этой привычной картине деревенского быта было что-то почти болезненно-прекрасное — чужое и одновременно когда-то своё, как жизнь, которую она давно перестала считать собственной.

Она шла с пакетом из магазина — хлеб и молоко для Геннадия, почти не замечая тяжести в руке. Мысли её оставались в подвале — там, где две женщины доживали, возможно, свои последние дни. Утренний «визит» Валентины к мужу прошёл не так, как хотелось. Что-то в ледяных глазах фельдшерицы продолжало сопротивляться, несмотря на все унижения и вынужденную покорность. Это раздражало. Впрочем, Даша знала: все ломаются рано или поздно.

Впереди, у дома председателя колхоза, на старой деревянной скамейке сидела девушка — тонкий силуэт под вечерним солнцем, за спиной — буйно цветущая сирень. Даша сразу узнала подругу детства — Леру Новикову. Та поглядывала на дорогу и время от времени поправляла выбившуюся из косы прядь.

Даша замедлила шаг — внезапно захотелось повернуть назад, но Лера уже заметила её и радостно замахала рукой.

— Даша! Дашенька! Привет! Иди сюда, посиди со мной!

Голос звонко разнёсся в вечернем воздухе. В нём слышалась та же детская радость, что и семь лет назад, когда они вместе бегали по этой улице, собирали цветы на лугу или плели венки у реки Здрайки. Даша вымученно улыбнулась и подошла к скамейке.

— Привет, Лера. Давно не виделись.

— Точно, целую вечность! — Лера похлопала по скамейке рядом с собой. — Садись, расскажи, как у тебя дела. Как Геннадий?

Даша опустилась на скамейку, чувствуя, как старое дерево прогибается под её весом. Скамейка была та же, что и в их детстве — потемневшая от дождей и солнца, с вырезанными чьими-то инициалами и сердечками — свидетельствами чужих любовных историй. Сколько раз они сидели здесь, делясь секретами, мечтая о будущем, не зная тогда, как разведёт их жизнь.

— Всё, как обычно, — Даша пожала плечами. — Геннадий лежит, я ухаживаю. Ничего не меняется.

— А я вот сижу, Васю жду, — щёки Леры слегка порозовели, глаза заблестели. — Он обещал после репетиции в клубе зайти, посидим, поговорим…

Даша наблюдала за подругой, отмечая, как меняется её лицо при упоминании Василия Белова — местного завклубом, высокого парня с вечно растрёпанными волосами и широкими плечами. Все девушки в деревне заглядывались на него, но выбрал он Леру — тихую, скромную, с косой до пояса и застенчивой улыбкой.

— Мы вчера с ним до рассвета просидели на берегу, — не умолкала Лера, не замечая, как меняется лицо подруги. — Звёзды считали, о будущем говорили…

— И как оно, будущее? — спросила Даша, стараясь, чтобы голос звучал заинтересованно.

— Ой, Даш, я даже не знаю, с чего начать! — Лера всплеснула руками, и в этом жесте было столько детской непосредственности, что Даша ощутила острую зависть. — Вася такие планы строит! Говорит, следующей весной свадьбу сыграем, дом у нас уже есть — бабушкин, он его ремонтирует потихоньку. Хочет троих детей — двух мальчишек и девочку. Представляешь?

Даша кивнула. Вспомнила о собственной бесплодности — ещё один пункт в длинном списке несправедливостей. Никогда не будет детей. Никогда не будет счастливой семьи. Только обездвиженный муж, их извращённые желания и мрачный погреб с пленницами.

https://author.today/work/565790