Мастурбация, Достоевский, открывающая дверь

Смотрел фильм про мастурбацию и задумался о Достоевском. В сущности, он всю жизнь писал одну книгу. Оргазм – «Братья Карамазовы». В сущности, все писатели пишут одну. Удивительно бы было, если бы вдруг кто-то изменился, и начал писать иную. Не знаю примеров. Оргазм, иное дело. Он может произойти с первой книгой, серединной, последней. Как и мастурбация… Всегда, есть одна – лучшая. Как и секс. Разные муки. Попытки достичь наилучшего. А ведь, было. Или будет. Это открывается уже в самом конце, иной раз. Или сразу. Но, все равно попытки не оставляются. Как с книгами, как мастурбацией, как с сексом. Хотя… Не стоит не сменить? И вот здесь возникает проблема выбора. Такой привычный стиль, хуй-пизда, мужчины-женщины. И на что менять? На иное? А получится ли? Уникальность держит? Лавкрафт, Бирс, … Не запредельность ли держит… Которую удалось достичь. И из этой запредельности, этого милого и страшного мира нет выхода. Как нет выхода из подъезда, из себя, болезней и радостей, бегущих ног, шаркающих. Страшный и милый мир, придуманный, настоящий, в тебе, держит и не дает. А что там, за горизонтом. Открывающаяся дверь. Там тебе открывают монстры, там тебе открывают ласкающие изможденные листья. Что там, за горизонтом? Наверное, нечто такое, чего достоин ты. Например, этой весны, всей в снегах, это осени – всей в заморозках. Где сам себя целуешь. И так себя можешь поцеловать только ты. Иные поцелуи – иные. Иной мир – иной. Усталая щека, усталый мир. На той лавке, где мы сидим, любящие И так печально. И так светло. Понимание ухода. Понимание любви.