Мой первенец
Автор: Василий Кленин«Перегрины». Мой первый роман на АТ, мой, в принципе, первый роман, который у меня хватило сил не только начать, но и закончить. А закончить – это непросто, я вам скажу.
Вообще, первенец, это очень удачное сравнение. Сколько было до того попыток, как прерванные половые акты, которые ничему путним не закончились. Как тяжело вынашивать (писать) и растить (публиковать и продвигать) его. Ты еще ничего не понимаешь, делаешь ошибки…
У меня, конечно, имелся определенный опыт. И читательский, и журналистский. Книжки по сторителлингу полистывал. Но это всё теория. Практический опыт она никогда полностью не заменит. А потому были грабли, грабли, грабли…
Продолжая аналогию с детьми: когда первенец остается единственным ребенком, его холят и лелеют. Но, если потом идут новые детки – на старшего могут и забить. Например, Стругацкие называли свою первую книгу «беспомощным, неуклюжим и нелюбимым первым ребенком». Это они про «Страну багровых туч».
Можно испытывать сентиментальность, но трудно любить книгу, которую писал в состоянии неопытности.
А я вот не знаю. У меня получился внушительный том с очень трудным порогом входа. Это не мейнстримный жанр – альтернативная история без каких-либо попаданцев. Здесь нет одного замечательного героя, с которым легко себя ассоциировать. Наоборот, ключевых персонажей много, и у каждого своя правда. И читателю трудно выбрать, за кого болеть. Я специально писал книгу так, чтобы искренне болеть за каждого. Даже за очевидного злодея. Даже за людоеда!
Я дважды переписывал «Перегринов», старался делать его удобнее, казуальнее для читателя. Ныне это вообще двухтомник под одной обложкой (в планах вообще было сделать трилогию с добавлением приквелов – но руководство АТ не разрешило дробить уже платную книгу).
Очень греют сердце рецензии и комменты людей, которые прошли нелегкое начало и открыли в книге всё то, что я в нее заложил.
Знаете, все-таки я люблю «Перегринов». Именно потому, что я мало что понимал в том, как положено писать на АТ, книга вышла на редкость живой и самобытной. Такой, как я и хотел.
