Сова в Луксоре. Интервью с Раметом, или Сказ о том, как купить тур и встретить мумию

Что-то я дома подзасиделась. Всë дела какие-то. Литмоб надо организовывать. Только вот очень хочется в путешествие. Подумано-сделано! В этот раз решила действовать по-человечески, то есть по-совиному, но с человеческой предусмотрительностью.

Я зашла в турфирму.

— Мне нужен тур в Египет, — сказала менеджеру, сев на стойку и старательно изобразив обычную туристку.

— Какие даты? — спросил он, не моргнув глазом. 

Видимо, к разговаривающим совам уже привыкли.

— На неделю. С возможностью продления. И чтобы отель был с видом на Нил.

— Бюджет?

— Неограниченный. Я Сова, я коплю на чёрный день.

Через три часа я сидела в бизнес-классе самолёта «Аэрофлот», попивала клюквенный морс через соломинку и думала: «А почему я раньше не летала туристами? Гораздо удобнее, чем туманы с уксусно-капустной вонью”.

Посадка в Луксоре была мягкой. Трансфер белый мерседес с кондиционером. Отель  шикарный, с бассейном в виде лотоса и пальмами во дворе.

Я скинулась в человеческое обличье в костюме в стиле ретро, взяла на ресепшене карту города и пошла гулять. 

Вечер. Приятный, нежаркий. Солнце окрашивало дома в розоватый цвет. Большой сквер на берегу Нила. Пальмы шелестели на ветру. А на лавочке между пальмами сидел мужчина.

На вид — лет сорок, не больше. Темные короткие волосы, уложенные по моде столетней давности, резкие скулы, большие карие глаза. Да и его лицо казалось каким-то несовременным. Он был одет в светлый льняной костюм, который идеально сидел по фигуре, дорогой, но без вычурности. На пальце  массивное кольцо с печаткой. В руке  старая кожаная папка с бумагами.

Рядом с ним, припаркованный почти вплотную к лавочке, стоял автомобиль. Паккард. С открытым верхом. Цвета слоновой кости, полированный, с огромными фарами-глазами. Салон отделан красным деревом и кожей в цвет кузова. Машина из другой эпохи — и при этом идеально сохранённая, будто время не посмело к ней притронуться.

Я остановилась рядом, с интересом рассматривая притягательного незнакомца. Совы же очень любопытные.

— Туристка? — спросил мужчина, поднимая голову. 

Голос низкий, с легкой хрипотцой и непривычным старым английским акцентом.

— В каком-то смысле, — присела на лавочку рядом с ним. — Я Сова. Но сейчас  в отпуске. Беру интервью. Вы не против?

— Сова в отпуске? — он усмехнулся. — В Луксоре таких Сов не водится. Значит, вы прилетели издалека. И купили тур, полагаю?

— У туроператора, — подтвердила я с гордостью. — Все официально. Даже страховку оформила.

— Похвально, — он кивнул с легким поклоном. — Позвольте представиться — Рамет Альфред Браун, граф Везерли. Юрист. К вашим услугам. Только предупреждаю: времени у меня немного. Сегодня ночь приема неупокоенных душ.

Он усмехнулся. Я не поняла шутки, но почувствовала, что за ней скрывается нечто большее.

— Расскажите о себе. Где вы родились?

— В Долине царей, — он сказал это так просто, будто речь шла о роддоме в центре Луксора. — В 1908 году. Мои родители… это сложная история. Настоящие — фараон Меренптах и наложница его сына Каманебнисеф. Но вырос я в семье Альфреда Брауна, английского историка.

— То есть, вы сын фараона?

— Получается, так. Только мне это безразлично, — Рамет поправил манжету. 

— И вы английский аристократ? Почему?

— Титул графа Везерли я получил от лорда Эндрю. Он хотел усыновить меня, только испугался моей… сути, но всё же оформил усыновление тайно. Через четверть века. Сделал меня своим наследником. Правда, кроме имени и титула, наследовать было нечего.

— Сути? Что вы имеете в виду?

Он посмотрел на меня долгим взглядом. 

— Сейчас я человек, — сказал он тихо. — Ночью… ночью я стану мумией. Только так я могу общаться с душами. Меня спасли боги — ценой проклятия. Теперь превращение под контролем: когда хочу — живой человек или мертвый. Но раньше… раньше ровно в одиннадцать вечера меня покидала жизнь и возвращались лишь в пять утра. Каждый день… много лет. 

— Как вы становитесь мумией?

— Само получается, — он не стал вдаваться в подробности. — Просто надо захотеть или срабатывает инстинкт самосохранения.

Сова удивленно посмотрела на собеседника.

— Вы жалеете, хоть иногда, что не родились во времена своего отца?

— Нет. Я был бы там никем. Но я — часть древнего мира. И в то же время пытаюсь быть современным человеком.

— И как, получается?

— Стараюсь, — он усмехнулся. — Иногда — лучше, иногда — хуже. Но я научился балансировать. Как тот Паккард, — он кивнул на машину. — Старый, мощный, капризный. Но если знать, как с ним обращаться, он везет тебя туда, куда нужно. Даже, если он сломан или закончилось топливо.

— Я слышала, вы учились в Луксорской школе для английских подданных, потом в Каирском колледже на бухгалтера, но ушли на юридический. Почему?

— Бухгалтерия — это скучно, — он сказал это с такой интонацией, будто речь шла о смертной казни. — Цифры, отчеты, балансы. А юриспруденция — это жизнь. Люди приходят со своими проблемами, тайнами, страхами. Я помогаю им. В основном, законными способами.

— А незаконными способами вы пользуетесь?

— Я не герой, сражающийся за добро, — он пожал плечами. — Я больше зло. Связи, взятки, устранение конкурентов. Всему этому научился, пока работал три года в каирском порту юристом и счетоводом — сделал себе имя, накопил средств. Вернулся в Луксор, открыл свою юридическую и нотариальную контору. И теперь я — самый известный адвокат в городе.

— А ваша… сущность не мешает работе?

— Живые клиенты приходят днем, — он усмехнулся. — А ночью ко мне обращаются души мертвых. Или я к ним. 

— Расскажите о Паккарде. Он похож на живое существо. Мы разговариваем, а он словно следит за мной.

— Он и есть живой, — Рамет погладил капот машины, и мне показалось, что автомобиль чуть слышно заурчал в ответ. — Паккард — единственное, что осталось из прошлой жизни. Счастливой жизни. Моя жена Вивьен, мой сын, мой приёмный отец — они погибли во время бомбардировки в 1940 году. Паккард пострадал меньше, потому что был со мной за городом. Хотя его тоже покорёжило взрывом. Мы с ним… мы команда.

— Вы были женаты?

— На Вивьен Дин, — в голосе Рамета появилась теплая хрипотца. — Американской актрисе. Я встретил ее случайно на пороге луксорского отеля. Мне было пять лет, ей — столько же. Потом мы встретились снова, уже взрослыми. Я оказался на съемочной площадке, заменил заболевшего статиста, потом переписал сценарий, дал денег на съёмки… Фильм провалился в прокате — не по нашей вине, но я был счастлив. Потому что нашёл свою любовь. И знаменит.

— И вы поженились?

— Да. Мы уехали в Луксор, у нас должен был родиться сын. А потом… — он замолчал. Пальцы сжали край папки. — Потом самолёты сбились с курса. Вместо Каира стали бомбить Луксор. Отец погиб в нашем доме, Вивьен и новорожденный малыш — под руинами больницы. На моих глазах. Я был рядом, когда от взрыва обрушилось здание. Только я стал мумией и так смог выжить. А они нет. 

По щеке Рамета потекла слеза. 

— Как вы пережили это?

— Я не пережил, — он посмотрел на меня сухо. — Я просто… продолжил существовать. Мумии не умирают. Они не живут. Они просто есть. Я уехал в Каир, поступил на службу в британские войска. Занимался разведкой с помощью мёртвых. На границе с Ливией мои… способности пригодились. Так дослужился до капитана. Получил награды. Я мстил врагу каждый день за смерть своей семьи. Вытягивал жизнь из каждого пособника нацистов. Они так боялись, что обвешивались защитными амулетами и не ходили по одному.

— А после войны?

— Уехал в Великобританию, — он пожал плечами. — Пытался начать новую жизнь. Стать актером. Даже купил себе театр. Но Луксор тянул обратно, как саркофаг мумию. Я вернулся. Снова открыл контору. Живу.

— Вы одиноки сейчас?

— У меня есть Паккард, — он кивнул на машину. — И свое дело. И клиенты, которые меня ненавидят или обожают — третьего не дано.

— А женщины?

— Женщины — это сложно, — он задумался. — Я до сих пор люблю Вивьен.

— И вы никого не нашли?

— Я не ищу, — он пожал плечами. — Если судьба захочет — она придет сама. Как Вивьен. Как тот Паккард. Как вы, Сова.

— Я не женщина, я — Сова. И я в отпуске, между прочим. У меня путёвка.

— Это не мешает мне быть с вами откровенным, — он улыбнулся, и в этой улыбке было столько усталой нежности, что у меня защемило сердце. — К тому же, туристка с туром — это серьёзно. Вы прилетели по всем правилам. Уважаю.

— Вы выглядите на сорок, но родились в 1908 году. Вам больше ста лет?

— Технически — да, — он кивнул. — Но мумии не стареют. Время идет для меня лишь тогда, когда я живой. Чтобы быть молодым, свободное время я мумия. К сожалению, друзья стареют и умирают, а я остаюсь. Поэтому друзей у меня нет.

— Это одиночество?

— Это судьба, — он поправил. — Я выбрал жизнь — ценой бессмертия. Но бессмертие боги оставили мне в подарок.

Он замолчал, глядя на Нил. Вода блестела в лунном свете, как чёрное зеркало. Паккард тихо заурчал на обочине.

— Что вы чувствуете, когда превращаетесь в мумию?

— Страх, — сказал он честно. — Каждый раз. Даже сейчас, когда контроль почти полный. Потому что ты теряешь себя. Человеческое отступает — остаётся древнее, тёмное, голодное. Я учусь быть хозяином этой тьмы. Но иногда она просыпается раньше, чем я готов.

— И что тогда?

— Тогда я еду на Паккарде туда, где жаждут смерти и отмаливания грешных душ, — он усмехнулся. — Таких мест много поблизости. Меня там ждут. С радостью. Старики. Неизлечимо больные. Их жизни продлевают мою, взамен — то, что называется Раем. Вам этого не понять…

Сова задумалась над словами графа Везерли, но тишина затягивалась. Она решила отложить раздумья до более подходящего времени, а сейчас продолжить разговор.

— Последний вопрос, Рамет. Если бы вы могли что-то сказать туристам, которые прилетают в Луксор и думают, что это просто древний город — что бы вы сказали?

— «Смотрите не только на храмы, — сказал он тихо. — Смотрите на тени. Слушайте не только гидов, но и тишину. И помните: под каждым камнем здесь спит что-то древнее. Не будите то, что не сможете усмирить. Как я. Как этот Паккард. Как сам Луксор — древний и живой, мёртвый и вечный».

Он встал, отряхнул костюм, открыл дверцу автомобиля.

— А теперь прошу меня извинить, Сова. Ночь коротка, а дел много. Ваш тур продолжится и без меня.

— А трансфер обратно в отель? — спросила я. — У меня всё включено, между прочим.

Он засмеялся впервые за весь разговор. Смех был молодым, живым, почти человеческим.

— Садитесь, подвезу. Но только до моста. Дальше  сами. Я юрист, а не служба такси.

Я села на пассажирское сиденье Паккарда. Кожа была старой, но мягкой. Рамет дернул за рычаг, и крыша накрыла салон. Мужчина защелкнул крепежи, сел на место водителя, закрыл дверцу.

— Не боитесь?

— Нет, — ответила я, хотя у самой от страха побежали по спине мурашки.

И тут началось… превращение. Живой человек становился мумией. От него шел тонкий аромат бальзамических смол, благовонных трав, и лишь потом я почувствовала едва уловимый запах смерти. Рамет положил руку на руль. Автомобиль еле слышно заурчал и поехал вперед, набирая скорость. Я сидела, как завороженная, не в силах произнести ни слова, только сердце стучало громко.

— Вас не оштрафуют за нарушение правил? — забеспокоилась я, когда машина пролетела светофор на красный свет.

— На Паккарде нет номеров, — прошипела мумия. — На нем нерабочий двигатель. Кто поверит, что груда гнилого железа носится по улицам? — и беззлобно рассмеялась.

Буктрейлер я обязана показать.

Мы ехали по ночному Луксору мимо пальм и храмов, и я думала о том, что туры у туроператоров — это, конечно, удобно. Но настоящее приключение всегда начинается там, где заканчивается путевка. Машина остановилась у моста. Водитель снова стал живым человеком.

— Спасибо за интервью, Рамет.

— Спасибо, что прилетели, — он вежливо открыл дверцу . — И удачного отпуска. Если будете в Луксоре ещё — заходите в контору. Я угощу вас мятным чаем. Совы ведь пьют мятный чай?

— Совы пьют всё, — сказала я. — Особенно, если с печеньем. И по дружбе.

Он кивнул, вернулся за руль, и Паккард плавно укатил в ночь.

Я осталась стоять на мосту, глядя на Нил. Вода блестела в лунном свете, где-то кричал ишак, а из отеля доносилась музыка.

Тур удался.

А все приключения можно прочитать в романе "Рамет" от автора Хелен Визард

Приятного чтения!