Библиотекарь. Исповедь

Сначала были глина, папирус, и пергамент,

И тихий скрип работы в мерцании свечей.

Я был хранителем, я нёс вечный свой экзамен,

Не спал ночами, становясь мудрей.

Я свитки хрупкие от сырости и тлена

Скрывал, как мать скрывает от беды дитя.

И каждая история была моя победа,

Которую спасал я вечности спустя.

Келья моя, бумага, переплёты

И гулкий холод монастырских стен.

Я выводил пером заглавные высоты,

Монах без имени, попавший в вечный плен.

Я видел, как сжигали мои книги,

Как вырывали знанья с корнем, под орех.

И прятал фолианты в ниши, в крипты скрытые,

Сохраняя и свершая самый тихий, самый страшный грех.

Прошли века. Сменились флаги и державы.

Я стал другим. Я — в строгом свитере, в очках.

Вокруг не скрип пера, а шелест величавый

Историй бытия, что дремлют на дубовых стеллажах.

Ко мне приходят дети, старики и девы

С душою рваной, с пустотою на лице.

И я даю им ключ от сказочной вселенной,

Где Герда ищет Кая в ледяном дворце.

Я — и психолог, и айтишник, и бухгалтер,

Я — организатор встреч и выставок картин.

Я — тот, кто молча принесёт больному том Ремарка,

Чтоб он не был там, в боли своей совсем один.

И вечером, когда затихнут коридоры

И ляжет пыль на опустевший сонный зал,

Я снова слышу древних рукописей хоры,

Пока печатаю отчётный дня материал.

А из страниц выходят призраки Героев,

Оживают боги, ведьмы, короли.

И я — их страж. Я тот, кто вместе с ними взвоет

Между всех строк. Просто возьми. Прочти.

Пусть имя моё под безграничием ликов скрыто,

Нет миссии священней и божественней моей:

Я хрупкой сказкой врачеватель, тот, что тихо

Рубцы души сшивает, оживляя вновь людей.

- моё, авторское стихотворение, когда-то написанное для профессионального конкурса

Кто такой библиотекарь сегодня? О, если бы вы знали, сколько статей я написала об этом... Остались ли ещё те, кто не знает о нынешней реальности одной из древних профессий? Но если вы до сих пор представляете себе человека в кардигане, который грозно шикает на читателей в тишине книгохранилища, — вы безнадежно отстали. Также, как и я в 2019 году, перед тем, как переступила порог своей работы.

Современный библиотекарь — это универсальный солдат. Мы — SMM-специалисты, которые снимают рилсы для отчетов, пока пишем сценарий мероприятия. Мы — ивент-менеджеры, организующие лектории и кинопоказы. Мы — проектировщики, которые пишут гранты, доказывая ценность каждой запятой, чтобы просто выжить. Мы — психологи, администраторы, дизайнеры и курьеры, спонсоры и должники в одном флаконе. Этот бесконечный, давящий перегруз — изнанка того, что снаружи выглядит как «уютное культурное пространство», которое пытается подстроится под время и привлечь внимание посетителя.

В эту профессию я попала случайно. Не благодаря призванию, а благодаря людям, о которых сегодня не хочется говорить, но я им искренне благодарна за то, что привели меня сюда. Сюда, где я ожила и где умерла.

Переступая тот самый порог, тогда, очень-очень давно, я сама была наполнена стереотипами об этой работе, но они рассыпались в прах в первый же день. Здесь мне стало доступно то, чего я всегда желала - полная свобода творчества. А ещё мне невероятно повезло: я попала в руки настоящих профессионалов советской, классической школы. Они учили меня не «отчетам», а сути, душе. Я впитывала их опыт — то, что нарабатывалось десятилетиями, с жадностью и глубоким почтением.

Благодаря им сегодня я — профессионал, который мастерски миксует древние, незыблемые постулаты библиотечного дела с современными, порой дерзкими подходами. Да, мои методы часто вызывают шум и непонимание у консерваторов, но они всегда ведут к результату. К победе. К тому, чего от меня начали требовать на постоянной основе. Через подъем по пьедесталу. Через насильственные действия над истинной своего дела. Через перелом себя ради того, кого свыше погладят по голове за твою работу, которую выдадут за свою. Но, будем честны, тебя при этом тоже "не обидят", ручку позолотят или на стену новую грамоту приколотят...

Я полюбила эту профессию всем сердцем и отдала ей себя без остатка. Она забрала всё. До дна. Оставляя внутри меня только себя - работу. Я слепо следовала каждому «надо», звучавшему сверху, преданно служа культуре, но служила лишь системе, в которой все мы оказались.

Иногда в моих текстах как автора проступает профессиональная деформация: я перестала писать легко и фантазийно. Теперь каждый мой абзац — как защита того самого гранта. Я дотошно обосновываю читателю каждое слово, повторяюсь, пытаюсь придать вес своим мыслям, потому что меня приучили: если ты не «обосновал» — ты не получишь понимания, нет понимания - нет результата работы, переписывай. Пиши на заказ. О том, что вообще не нравится. Подстраивайся. Если надо - ври. Система голода. Торопись.

В моей жизни происходило также, как и с текстом. Есть только я как тот самый профессионал. Личные границы стирались.

Почти ровно год назад эта работа убила меня. У неё не было выбора — такова механика системы. Я зла на неё, но и понимаю. Любовь к библиотеке как к профессии не угасла, но любовь к системе, в которую нас заставили встроиться, исчезла навсегда. Я ненавижу всё это.

В июне прошлого года я была на грани увольнения. Были задеты мои личные амбиции, начала стираться та грань, когда личное имущество потребовали «добровольно» передать в дар  работе в вечное пользование. И я отдала. Вместе со своей душой.

А вчера я забрала с работы все свои вещи. Потому, что я ушла в декрет. Потому, что как только я узнала о своём новом статусе, с ноября 2025 года я больше не переступала порог своей работы. Она забрала бы у меня и эту жизнь. Мою новую.

Знаете, что я чувствовала, унося эти многочисленные коробки, рассматривая залы, которые обставляла, обустраивала, ремонтировала сама, складывая раздаточный и дидактический материал с разработанными мной уникальными мероприятиями? Боль и свободу одновременно.

За годы работы мной было сделано так много всего, мной было отдано многое... Да, это похоже на расставание с любимым человеком, имеющим характеристику "абьюзивный". Естественно, воспоминания от такой пылкой любви, которая у нас была, заставили плакать.

А ещё представьте, что вы долго-долго снимаете офис, полностью наполняете его собой, а потом, в одно утро, приходите, а там всё изменилось под вкус человека, который находится в статуе вашего помощника, не более. И этот помощник теперь заполнил всё это пространство собой. И собрал ваши вещи. Вы ему мешаете.

Оказалось, что нагрузку, с которой я справлялась одна, будучи заведующей, теперь распределили на троих человек. Им потребовалось мое место, меня попросили спрятать свои вещи подальше в шкафы на годы декрета. Что ж, теперь у них есть место. Но теперь у них нет меня. Я не спрятала свои вещи. Я забрала их.

Да, я плакала. Я стояла посреди своих залов, которые были наполнены когда-то моим смыслом, и чувствовала себя «отработанным материалом». Но в ту же секунду накрыло пронзительное, чистое чувство свободы. Меня больше не душат отчеты, бесконечные графики, цифры, вечная гонка за фото- и видеофиксацией мероприятий. Мне больше не надо врать в тексте ради пересылки результатов работы высшей власти. У меня больше ничего нет. У меня больше ничего не отнимут.

Но это — лишь моя история. И из этой боли, из моего убийства, и благодаря обретению внутри меня новой жизни, я начала писать цикл рассказов «Ведающая», в которых, под жанром "тёмное фэнтези", делюсь откровениями к своей работе, в том числе.

Что касается библиотек... зайдите как-нибудь на досуге в одну из них. Сегодня это не пыль и «бабушка у окна». Это театры, мастер-классы, интеллектуальные игры и пространства для жизни. Это титанический труд. В каждой такой библиотеке спрятаны тысячи историй. И за каждым библиотекарем стоит своя — та самая, где он предан своей работе и где, к сожалению, работа порой предает его.

Не знаю, вернусь ли я в эту систему. За время декрета структура изменится. Да и я изменюсь. Хоть она навсегда, отчасти, останется моей. И искреннее, я хотела бы вернуться, при этом, оставаясь истинным специалистом чистого дела, без примесей всего того, что насильно навешано на это призвание хранителя книг и душ людских сквозь текст врачевателя. Я знаю, что являюсь достойным специалистом и моя работа приносила обществу настоящую пользу, а мне через осознание этого - счастье.

Эта работа заполнила мою душу и помогла ей расцвести. Да, "заморозки" убили этот цветущий сад, но... Но я всегда буду любить эту профессию и с бесконечным уважением относиться к каждому, кто причастен к ней.

Не насилуйте душу не своей профессией. А если выбрали эту — берегите себя в ней.

С Общероссийским днём библиотек!