Христианское ницшеанство

Не знаю, почему, но я всегда симпатизировал Ницше... Если быть точнее — не самому Ницше (как человека я его не знал по вполне понятным причинам), и даже не его идеям, а чистоте рассуждений... Пусть их предпосылки и нахожу весьма порочными.

Тем не менее, Ницше даёт чрезвычайно мощный инструментарий для внутренней работы, рефлексии и преодоления себя как человека (тут необходима корректировка — преодоление себя как "ветхого человека"). Но предпосылки... Пожалуй, на них стоит остановиться поподробнее.

Они откровенно уродливы — не думаю, что кто-то будет с этим спорить. Но их уродство не отменяет внутренней непротиворечивости: "волю к власти" как фундаментальную силу всего живого доминировать, расти и подминать под себя всё вокруг видно невооружённым взглядом. Проблема в том, что "воля к власти", как и вся философия Ницше, имморальна. Точнее, это даже не проблема, а... следствие. За суетой тленной вселенной так легко не обратить внимания на исключения из правил её жизни...

Цитата из "Морального капитала":

«Ницше ненавидел английских утилитаристов (Бентам, Милль), которые пытались построить мораль на принципе "наибольшее счастье для наибольшего числа людей", потому что это лицемерие: если нет Бога, то нет и объективного "счастья", так как счастье одного может быть горем для другого. А кто решает, чьё счастье важнее? Тот, у кого больше власти.»

Возможно, под влиянием духа бунтарства против устоявшихся традиций (возникших во многом за счёт христианства), Ницше пошёл от обратного: не утилитарная "взаимовыручка", а "падающего — подтолкни"; сильный должен становиться сильнее, слабый — погибнуть... Жестоко, цинично, но — убийственно честно. Настоящая проблема же заключается в том, что эта философия попала не в те руки, что было весьма закономерно.

Диктаторы ОБОЖАЮТ Ницше. Это подмечалось ещё в "Моральном капитале": можно ли придумать лучший лозунг для диктатора, чем "воля к власти"? Но я ведь хотел поговорить вовсе не об этом — это всё было изжёвано и переварено задолго до меня. Я хочу поговорить, как человеку, называющему себя христианином, т.е. слабым, грешным и падшим, примерить идеи Ницше (в частности — о "сверхчеловеке") на себя? 

Переоценка всех ценностей: евангельская инверсия

Метод Ницше "философствовать молотом" (то есть подвергать ревизии устоявшиеся "истины") — глубоко христианский по своей сути. Само Евангелие, на котором в последствии было основано христианское вероучение, есть самая радикальная переоценка всех "мирских" ценностей: блаженны нищие, алчущие, плачущие и гонимые, сила в немощи совершается, первые будут последними, мудрость мира сего — безумие перед Богом, жизнь через смерть... Парадоксы — основа христианства. Они мучают человечество уже как две тысячи лет, вокруг них все эти две тысячи лет разгораются ожесточённые споры, доходящие вплоть до кровопролития... И страдают от этого в том числе и те люди, ни к какой конфессии отношения не имеющие. Отсюда естественным образом возникает противление, доходящее до раздражения: разве нельзя тихонько себе верить в своего Бога за закрытыми дверями, никого не донимая и никому не мешая? Ну, как показала практика — нельзя. И дело вовсе не в учениях отдельных религий или же идеологий, а в самих людях...

Для себя я называю это "ошибкой коммуниста": когда "научная" теория, призванная "изменить мир к лучшему" (зачастую — только для отдельных его представителей, как показала практика, но не суть важно), не учитывает так называемый "человеческий фактор" — неизбежно получается нежизнеспособная ерунда, которая не "меняет мир", а пытается подогнать его под себя, объясняя все свои провалы чем угодно, кроме этого самого "человеческого фактора": начиная "происками внешних врагов" и заканчивая "во всём виноваты проклятые жиды-сатанисты!!1". Впрочем, я немного отвлекаюсь... Весьма трудно рассуждать о том, что ты считаешь важным, не вдаваясь в пропагандистские лозунги или библейские цитаты, знаете ли. Так что постараюсь вернуть поток своего воспалённого сознания в русло применения ницшеанского инструментария христианином.

Итак. Ницше был честен — за это стоит отдать ему должное... Но честность не означает правоту. Однако, несмотря на неправоту порочных предпосылок его философии (по моему сугубо субъективному мнению), их честность породила инструменты, которые, возможно, смогут помочь ортодоксальному христианству "очиститься" в глазах людей от ярлыка "религии для рабов" (который, кстати, на него навесил сам товарищ Ницше, насколько мне известно), ибо точка соприкосновения учения Ницше и Христа — преодоление в себе человека.

Тут я сразу оговорюсь: я НЕ СЧИТАЮ Христа обычным человеком, или "добрым учителем-проповедником морали любви и всепрощения", или "сверхчеловеком", или "познавшим Нирвану" человеком, или "достигшим божественности" человеком, или Бог знает кем ещё. В этом вопросе я твёрдо стою на почве христианской ортодоксии: Иисус Христос — ГОСПОДЬ и БОГОЧЕЛОВЕК. Если после этого признания у вас возникло желание закрыть статью — закрывайте смело. 

Определение сверхчеловека в терминах христианской ортодоксии

Непросто говорить на эту тему светским языком, без богословия, но я попробую.

Сверхчеловек по Ницше — тот, кто преодолел "человеческое", создал свои ценности, живет в мире без внешних гарантий и говорит жизни "Да!" в вечном возвращении. Это тяжкий путь. Самого Ницше он привёл к безумию в конце жизни... Возможно, это и есть следствие его убийственной честности до самого конца — не возьмусь судить. Быть может, его взгляды изменила бы встреча с таким же честным в своих предпосылках христианином — этого мы также не узнаем. Но я скажу, что Ницше был прав в одном: Бог действительно умер... Но речь идёт вовсе не о библейском Боге.

Ницше опроверг не Бога как такового, а лишь "морального Бога" — то есть исторически искажённый образ. Ницшеанская критика направлена не на "Бога Авраама, Исаака и Иакова", а на "Бога философов и моралистов". Удобный, рациональный, прирученный бог деизма и гуманизма действительно был мертв к XIX веку, и Ницше это провозгласил (а если быть точнее — констатировал). И, быть может, бесстрашный и честный безбожник Ницше со своим нигилизмом был куда как ближе к Живому и страшному Богу Авраама и Иова, чем наш, русский моралист Лев Николаевич Толстой...

...Но я снова отвлекаюсь в своих пространных рассуждениях о всём и ни о чём. Прошу меня простить.

Итак. Кто же такой "сверхчеловек" в христианских терминах? Вовсе не Христос — я это выше оговаривал... Но Он, Христос — ответ на ту жажду, которую Ницше описал. 

Христос — Богочеловек, преодолевший пропасть между человеком и Богом не снизу, человеческими усилиями, а сверху — Божественным кенозисом (самоумалением). Бог стал Человеком и жил среди нас, чтобы человек смог жить в Боге ("во Христе"). Человек, который живет "во Христе" — это "новая тварь" (2 Кор. 5:17), призванная стать "причастником Божеского естества" (2 Пет. 1:4). Это и есть истинное преодоление "ветхого человека".

Христианский сверхчеловек — это святой. Его "воля к власти" преображена в любовь — волю к служению и святости. Это не воля "брать" или "быть", а воля стать тем, кем ты задуман. В христианстве это называется обожением (теозисом).

Христианские святые — это ТИТАНЫ ДУХА, которые направили свою колоссальную "волю к власти" внутрь себя, на борьбу со страстями. Фридрих Ницше предоставил теоретическое обоснование их подвигу, но лишь слегка ошибся в предпосылках такого поведения... И тут, пожалуй, стоит остановиться поподробнее на том, что Ницше говорил об этом становлении.

Переход от "ницшеанского сверхчеловека" к "христианскому святому"

Есть ли в философии Ницше инструмент для перехода от "воли к власти" к "жертвенной любви" (агапэ — то самое, что подразумевается под изжёванным миссионерским лозунгом "Бог есть любовь")? Парадоксальным образом — да... Но христианство любит парадоксы, как отмечалось ранее. Инструмент, который можно взять у Ницше — концепция трансформации духа.

В "Так говорил Заратустра" описаны "три превращения духа": Верблюд => Лев => Ребенок.

Верблюд — это дух, который нагружает себя всеми "ты должен" традиции. Он вынослив и послушен. Это стадия "ветхого" христианина, который тянет лямку обрядов и морали.

Лев — дух, который говорит "Я хочу!" и сражается с великим драконом по имени "Ты должен". Это стадия разрушения, обретения свободы через отрицание... Лев сражается с драконом фальшивого, комфортного, "протестантского" христианства.

Ребенок — стадия священного "Да" — новой невинности и творчества. Это дух, который, разрушив старые скрижали, способен создать новые...

Проблема Ницше в том, что его Ребенок творит ценности из пустоты. Но если переподключить эту систему к христианству — получим искомый переход: дух, прошедший через огонь, умирает для себя и воскресает для принятия нового дара — благодати, которая и есть источник подлинной любви. 

Не слишком ли это красиво, чтобы быть правдой?

В последнее время я начал постоянно задаваться этим вопросом на своём пути, ибо христианство в своей сути — очень, ОЧЕНЬ красивая религия... Возможно, даже слишком. И у меня нет ответа на вопрос "почему истина должна быть красивой?". Но, быть может, толика ницшеанского уродства — как раз то, чего в христианстве не хватает лично для меня... Кто знает. Однако, заканчивать на этой ноте мне не хочется, а потому хочу вам привести в конце парочку примеров того, как некоторые последователи Ницше уж слишком... увлекались.

P.S. Дальнейший текст был сгенерирован ИИ.

Пауль Тиллих: ницшеанский протестантизм

Вероятно, самый крупный пример — Пауль Тиллих, один из главных теологов XX века. Он был лютеранским пастором, но при этом считал Ницше одним из своих философских героев. Тиллих говорил на том же языке, что и Ницше — он тоже использовал фразу "смерть Бога", но интерпретировал её как смерть ложного, "теистического" образа Бога как небесного тирана или волшебника, а не Бога Живаго. Для Тиллиха Ницше был пророком, который расчистил путь для подлинной веры, свободной от суеверий.

Русское "постницшевское христианство"

В России Серебряного века был целый феномен, который исследователи называют «постницшевским христианством». Ключевая фигура здесь — Андрей Белый, лидер русского символизма.

Белый и его круг ("аргонавты") не просто читали Ницше — они откровенно ставили его на один уровень с Христом. Белый писал: "Там, на горизонте, стоят они, оба царя, оба — мученика, в багрянице и в тернии, — Христос и Ницше; ведут тихий свой разговор". Он считал Заратустру и Евангелие равноправными священными текстами и пытался вычитать из них единое учение. К этому же кругу можно отнести Дмитрия Мережковского, который видел в Ницше "нового Христа"... Да, это было весьма радикально и с точки зрения ортодоксии спорно, но это была именно попытка живого синтеза.