И так каждый раз.

Ненависть раскладывает страницу перед собой, берёт воображаемые ножницы и примеряется к лишнему: «Здесь слишком тяжело. Тут волочится... А это ещё что? Вшила драму, потом стразы триллера, травмы и самокопания? Ты думала, чем сложнее наряд, тем красивее?! Нет, милая, в этом ты даже до двери не дойдёшь». Она хватает подол обеими руками, рвёт слой за слоем, сдирает блестящую ленту и швыряет её, стразы рассыпаются в стороны: «Нет. Снимай эту дрянь. И чтоб больше не попадалось мне на глаза». Позже подходит Любовь, молча берёт иголку с ниткой, расправляет рваный край и тихо говорит: «Здесь подрежем, тут уберём лишнее, этот шов перешьём — и станет лучше. Ты же старалась».