Прелести района Уайтчепел

 Дорогие мои читатели

Выложена новая глава книги "Переписать судьбу 2"

Лестница подо мной скрипела так, будто я шла не вниз, а в самое чрево Лондона. Хохот наверху ещё отдавался в ушах, но здесь, на первом этаже, царил иной звук – тяжёлое ворчание, шелест ткани, влажное чавканье… и время от времени – глухой удар, будто кто-то переворачивал мешки с картошкой. Только это были не мешки.

Запах ударил сразу – смесь крови, пороха, мочи и чего-то сладковато-гнилого, отчего в горле подкатил ком. Я машинально прижала к себе грязную тряпку, в которую была закутана, как будто она могла защитить от вони, от мерзости, от всего… этого.

– Ну-ка, аккуратней! – рявкнул кто-то у самой лестницы. – Карманы проверяй, не то пропустишь серебро.

Я сделала шаг, ещё один. Щёлкнуло под подошвой – я не посмотрела, что это. Лучше не смотреть. Передо мной раскинулся настоящий скотный двор смерти.

Десяток тел. Или больше? Я не стала считать. Мужчины – разного возраста и вида, грязные, с искажёнными лицами. С простреленными грудями. С ножевыми ранами. Их уже обрабатывали: кто сапоги сдирал, кто штаны, кто шарил в карманах. Кто-то приподнимал голову убитого, проверяя, не спрятано ли что в волосах. Раздевали быстро, профессионально, без тени смущения, как мясники работают с тушами. Они выглядели так, будто смерть здесь – просто часть ремесла.

Один из подручных, коренастый, в кожаной жилетке, заметил меня первым. Остановился, медленно выпрямился. Окинул взглядом – от грязной тряпки на плечах до измазанных в грязи и золе ботинок.

– Гляди-ка, – протянул он. – Это ж та самая бабёнка, что Джек вчера притащил?

Другой, уже нагнувшийся над мертвецом, поднял голову и смерил меня взглядом – оценивающе, неприятно задумчиво.

– Ага, похожа. Но что-то она сегодня своими ногами… – Он ухмыльнулся, обнажив редкие зубы.

Я сглотнула. Сердце будто застыло где-то под желудком. Я выпрямилась. Пусть дрожали колени, но я выпрямилась.

– Мне… – Чёрт, голос сорвался, пришлось заговорить громче, жёстче. – Мне сказали, я могу забрать… свою оплату.

Несколько мужчин переглянулись. Потом раздался грубый смех.

– Свою? – протянул тот, что стягивал сапоги с мертвеца. – Свою, говорит! Ух ты, какая деловая.

– Слышал, Том? Девка решила, что ей тут оплату должны! – отозвался другой.

– Ну-ну, иди бери, чё стоишь. Они ж не протестуют. – И кивнул на груду трупов. – Не кусаются уж точно.

Снова смех. Один из них, тот, что косился сильнее других, сделал шаг ко мне. Слишком близко. Слишком уверенно.

– Слышь… – протянул он. – А что ты Джеку такого делала, а? Что он тебя живой держал?

– То, чего вы все боитесь. – И вскинула подбородок. – Работала! – выплюнула я.

Он моргнул, будто не сразу понял. И пока они переглядывались, я шагнула вперёд – через лужу крови, через чьи-то полураскрытые пальцы – и едва не оступилась, но удержалась. Просто прошла мимо. Молча. Не оглядываясь. Пусть думают, что мне плевать. Пусть думают, что я одна из тех, что ходят по подобным местам каждый день. Пусть не догадаются, что внутри меня сейчас всё дрожит.

Сзади кто-то присвистнул:

– Ха! Глянь-ка, у неё яйца больше, чем у Джека были.

– Да пусть идёт, – хохотнул другой. – Всё равно на улице её первая же свора сопляков обдерёт.

Их слова кололи в спину. Но я шла. Через распахнутую калитку, в серый утренний мрак. В холод. В свободу. Хоть и страшную, хоть и жуткую… но свободу.

Я шла по улице, кутаясь в вонючее тряпьё так, будто оно могло защитить от взглядов, от холода, от мира. Хотелось исчезнуть. Стать тенью. Стать ничем. Но улица не давала исчезнуть – она жила, кипела. Мужчины то и дело проходили мимо, бросая взгляды, от которых хотелось свернуться в клубок. Некоторые ухмылялись. Один громко присвистнул. Я ускорила шаг.

***