В этой истории полно секретов. Диалог

В голове давно крутится сюжет одной детективной истории, в которой следователя ждёт перевёрнутое с ног на голову дело. Конечно, я совершенно ничего ещё не прорабатывал, кроме общей идеи, но такой вот диалог родился в процессе размышлений. 

— Давай с начала.
— В начале было слово. И слово это было...
— Мы что, в цирке? Хочешь здесь всю ночь просидеть?
— Извинтиляюсь, товарищ следователь.
— Не паясничай. Три дня назад, ваша вечеринка, или как вы там её называете?
— Вписка.
— Да, вписка. Этот день, максимально подробно. Кто, куда, зачем и так далее. У меня ещё половина твоих друзей в очереди, так что давай по делу и без тупых шуточек.
— А они мне, может, вспоминать помогают!
— Я знаю много способов как помочь тебе что-то вспомнить, дружок. Так что не испытывай моё терпение.
— Ладно, понял. Ну а чего рассказывать то? Настя, которая Шмелёва, решила устроить сабантуй на своей хате. Родители у неё периодически сваливают, вот она и зовёт нас.
— Кого вас?
— Меня, Витьку Кузнецова, Лёху Щепкина, Маринку Маслову и Настю Михайлову.
— Так, то есть это ваша обычная компания?
— Ну да, типа, не разлей вода с самого детства. Ну, с седьмого класса в таком составе.
— А Евгения туда каким образом затесалась?
— Так она же Маринке вроде как сестра там какая-то. Маринка это узнала с сайта, где всю твою семью в виде дерева рисуют и там всякие родственные связи можно увидеть. Ну и решила, что надо, так сказать, родственницу в нашу компанию добавить. Да а чё? Нам не жалко.
— Странное дело получается. Марина тут до тебя была и сказала всё то же самое. За исключением того, что Евгения не ей сестра, а Алексею Щепкину. И кто из вас врёт?
— А чего сразу врёт? Откуда мне знать, чего там вам Маринка наговорила, я как помню, так и рассказываю. И вообще, какая она сестра Лёхе? Он ж в неё влюблён по самые эти самые.
— Влюблён? А ты как на это смотришь?
— В смысле?
— Шмелёва сказала, что это ты за Евгенией бегал. Постоянно просил её на все ваши встречи звать.
— Дура что ли? Ни за какой Женькой я не бегал, пусть не врёт!
— А чего покраснел?
— Да чего вы! Организм такой!
— Ну ладно, допустим. Так что было дальше?
— У Женьки в этот день ещё и днюха была. Семнадцать лет. И мы с ребятами решили скинуться на подарок. Пошли в ТЦ, но там такого добра не было, пришлось на радиорынок ехать.
— Какой подарок?
— Она это, меломаном себя постоянно называла. Ну, типа, слушала всё подряд. И всё мечтала о плеере таком, кассетном, какие раньше носили. Вот прикол! Давно уже всё в сети.
— Называла?
— Чего?
— Ты так говоришь, как будто Евгении уже нет в живых. В прошедшем времени.
— Так третий день же пошёл. Я эти ваши ментовские сериалы смотрю иногда, знаю что если за два дня не нашли, то уже всё.
— Понятно. Ладно, давай дальше. Откуда вы знали, чего она хочет в подарок, если раньше с ней особо не общались?
— Так в ВК же всё есть. Вот, смотрите. Вот. И картинки у неё тут всякие с этим плеером. Только плеера то у неё не было. Вот догадаться и не трудно было.
— Ты догадался?
— Да нет... Это всё Настьки. Они у нас любую мелочь подмечают.
— Хорошо. Пошли на радиорынок, купили плеер.
— Ага. И две кассеты КиШ'а.
— Киша?
— Король и Шут. Группа такая. Она от них фанатела.
— Подожди. У Шмелёвой были две кассеты Арии. У Масловой — Смысловых галлюцинаций. Кто врёт?
— Да откуда же мне знать! Вы сказали говорить как есть, я как есть и говорю! Две кассеты Короля и Шута, и всё тут!
— Допустим. Что дальше?
— Потом мы подарок отдали Михайловой, она у нас любит вот это всё упаковывать красиво, да разошлись по домам. Ну, то есть все по домам, а мы с Витькой пошли пива попить в гаражи.
— С Витькой?
— Ну.
— Витька же был с Мариной.
— Это с какого вдруг?
— Марина так сказала. Они же встречаются.
— Марина и Витька? Хах! Нет, это Лёха её это самое, вы что!
— То есть, ты утверждаешь, что Марина врёт.
— Не, ну тут как пить дать врёт. С Витькой был я, и мы пили пиво. Выпили по две бутылки. Охоты крепкой, если вас интересует.
— Не интересует. Так ты говоришь, что с Мариной встречается Щепкин, так?
— Ну, так.
— Тогда я не понимаю.
— Чего именно?
— Ты сказал, что Щепкин в Евгению влюблён и постоянно просит звать её на все ваши встречи, так?
— Так.
— А теперь говоришь, что он встречается с Мариной.
— Ну, всё верно.
— Как-то нескладно получается, не находишь?
— Да нормально всё. Вы думаете чего Маринка так Женьку не любила? Вот поэтому!
— Ты же сказал, что она Марине, якобы, сестра. И что поэтому её в компанию и позвали.
— Ну да, но решение же не Маринка принимала, а все вместе. А то, что Лёха на Женьку глаз положил, это вообще вся школа знает. А Маринка бесится от этого.
— Почему?
— Да они же с самого детского садика вместе. Это мы все приезжие, кто когда, а они тут родились.
— Но ведь и Виктор тут родился. И тоже вместе с ней в один сад ходил. По такой логике и версии Шмелёвой можно верить.
— Да вы что?
— Не знал?
— Во дела! Нет, не знал. Думал, Витька тоже в город приехал уже потом. Как я. Я же к ним в пятом классе в школу пришёл.
— В шестом.
— Ну! Я и говорю. Тогда и компании этой не было, и Витька один сидел. А вот Лёха с Маринкой уже тогда друг с другом рядом вертелись.
— Хорошо. Дальше.
— Дальше разошлись по домам. Где-то в районе третьего. Что девчонки делали не знаю, никого в сети не было, а с Витькой мы ещё переписывались какое-то время, можете сами посмотреть.
— Посмотрим. Во сколько вы должны были придти к Шмелёвой?
— Договаривались к семи. Но у нас всегда так, что кто-то опаздывает. Да и я, если честно, из этих кого-то.
— И во сколько ты пришёл?
— Ближе к восьми.
— Один?
— С Витькой.
— Уверен?
— Ну! А что не так?
— Шмелёва сказала, что как раз ты с Мариной и пришёл.
— Я? Да вы шутите! Это с чего вдруг мне с ней приходить?
— Вот и у Шмелёвой был тот же вопрос. То есть ты утверждаешь, что пришёл один. При этом она сказала, что Виктор и Марина встречаются. Ты же говоришь, что с ней встречается Алексей. Но приходите, по её рассказу, вы вдвоём. Нестыковка получается.
— Вы когда рассказываете такое, у меня голова начинает болеть.
— Ага. А ты только третий из вашей компании, и мне ещё троих слушать. Так что напрягись.
— Да чего? А всё как есть говорю!
— Да? А ты в курсе, что в двери подъездной камера есть? И что твой приход заснят, хочешь покажу?
— Не надо.
— Нет? Тогда на слово поверишь? Я вот просто больше верю глазам, а не вашим россказням. Знаешь, что там?
— Не знаю.
— Там ты и Алексей Щепкин. Вместе идёте, вместе заходите.
— Так а чего вы тогда это Шмелёвой не предъявили?
— А мне интересно, кто из вас больше врёт.
— Ну, а Маринка чего?
— А Марина как раз сказала, что ты и Щепкин вместе зашли.
— Ну вот! Значит, просто в голове всё перемешалось! Разве так не бывает?
— Бывает. Конечно, бывает. Ладно, что дальше? Когда ты пришёл, Евгения уже была там?
— Да, была. Она, вроде как, самая первая пришла. Настька так сказала.
— Хоть здесь вы трое говорите одно и то же.
— Вот видите!
— Этого мало. Дальше.
— Ну, Настьки, обе, решили устроить Женьке крутую днюху. Шариков там всяких накупили, украшений дурацких, шампанского девчачьего. Короче — розовый кошмар.
— Почему розовый?
— Потому что Женька любила розовый. Или не любила? Не знаю, но Настьки розовый точно любят.
— А Шмелёва сказала, что она чёрный любит. И что шарики и украшения были чёрными.
— Не знаю я, чего вам там эта Шмелёва наговорила. Как помню, так и говорю.
— Мы уже, вроде, выяснили, что помнишь ты хреново.
— Слушайте, так может я вообще тогда ничего рассказывать не буду и домой пойду? Надоело тут сидеть.
— Нет уж, дружочек, пока до конца не расскажешь, никуда ты не пойдёшь. Давай, не томи.
— Так чего? Я с пацанами в основном был, на кухне, а девчонки в зале. Часов до двенадцати так точно.
— Что делали?
— Да что, как обычно. Болтали, экзамены обсуждали. Пили.
— А Евгения?
— Что Евгения?
— Пила с вами?
— Ну так, день рождения ведь.
— Ей же семнадцать! Спаивали малолетку, получается?
— Да какая же она малолетка? Нет, я тут не при делах. Это на девчонок вешайте: они всё устроили, квартира Шмелёвой, вот они пусть и отдуваются. Мне не надо предъявлять!
— Ладно. Если надо будет, ещё вернёмся к этому. Пока что в её пропаже возможное опьянение участия не принимает. Но если что выяснится, я вас всех припру!
— Мне восемнадцать! Я могу пить, сколько захочу! Насильно я ей ничего не наливал, пить не заставлял. Да и вообще, она к нам даже не подходила. А чего они там в комнате делали, да откуда мне знать? И потом уже, когда ссориться начали, мы же с пацанами только конец услышали.
— Вот отсюда давай максимально подробно.
— Где-то к двенадцати ближе. Услышали, как разбилось что-то у них там, и девчонки заверещали. Я не знаю точно, но наверняка Настьки.
— Как заверещали?
— Ну как. Как будто испугались чего-то. Мы быстрей туда — а там Женька стоит, вся мокрая, а перед ней Маринка. Я же говорю: ненавидела она её из-за Лёхи. Может, завели эту шарманку насчёт него, да Маринка из себя вышла. Не знаю.
— А мокрая почему?
— Наверное, из-за шампанского. У Маринки в руках пустой бокал был. Думаю, она его плеснула в лицо Женьке.
— Дальше.
— А потом мы вообще все офигели! Женька Маринке как даст пощёчину! Что-то выкрикнула ей, но она уже плакала, так что разобрать было трудно.
— Да что ты говоришь.
— Ну! Так всё и было!
— А Марина говорит, это Виктор её ударил.
— Витёк? Это с чего вдруг?
— Так ведь они же встречаются. Может, осадить хотел.
— Не-не, подождите. Маринка с Витей не встречаются, я же сказал. Встречается она с Лёхой. А Лёха влюблён в Женьку.
— Ладно, допустим. А Шмелёва, знаешь, что сказала?
— Не знаю.
— Что ты подошёл, и Евгению ударил.
— Я?
— Ты.
— Вот это вообще неправда! Зуб даю, не трогал Женьку!
— Разберёмся. Потом?
— Потом Женька оделась быстро, да на улицу выскочила.
— А вы?
— А мы за ней.
— Все вместе?
— Ну, с пацанами так точно, а вот девчонки не знаю. Потом-то мы на улице уже все встретились, когда найти её не смогли.
— И что увидели?
— Да вот, когда выбежали, увидели в конце улицы машину. Габариты горели, так что я сразу понял, что заведённая. Я поближе подошёл, подумал, может Женька там и это знакомый кто. А он резко так стартанул, и уехал.
— Что-то запомнил?
— Конечно! Ниссан Жук, номер Р ноль пять три КВ. Регион только не успел засечь.
— Знаешь, чья машина?
— Не-а. А что, вы уже и номера пробили?
— Конечно. Подруги твои ведь тоже глазастые оказались. И как успели все заметить, если он так резко уехал?
— Не знаю. Ну, внимательные мы, чего тут сделаешь.
— Ну да. Машина вашего учителя немецкого. Малькова Геннадия Григорьевича.
— Серьёзно?
— Абсолютно.
— Вот так и знал, что этот хрен какой-то мутный!
— Поясни.
— Да что там! Вы в школу лучше придите, в кабинет к нему загляните. Он же завуч у нас, у него свой, отдельный кабинет есть.
— И что там?
— Знаете про Сашку Петрова?
— Который прошлой весной пропал?
— Ага, тот самый.
— Да. И что?
— А то, что у него в кабинете книжечка такая маленькая лежит, записная. Её Сашка всегда с собой таскал! Я как к нему зашёл раз, сразу её увидел. Подумал ещё тогда, что дело какое-то мутное.
— Знаешь, что мне кажется странным?
— Что?
— Вы все рассказываете одно и то же, только путаясь в деталях. Однако как доходит до последней точки, тут вы трое пока выдали абсолютно одно и то же, до последней мелочи. И про номер машины, и про записную книжку Петрова.
— И чего, хотите сказать, мы, типа, сговорились?
— Пока ничего. Всё, иди. На выходе подпись свою поставить не забудь за показания. И дружка своего зови следующим. Если ещё вопросы появятся — мы тебя найдём. И не думай куда-нибудь взять и уехать.
— Да чё я, виноватый что ли? Я тут, если надо чего, приходите, звоните. Нам скрывать нечего.
— Ну-ну. Всё, вали.