Божие воздаяние "Двадцать лет спустя"... или "И всякая пролитая кровь требует искупления"...

Итак, после незначительного перерыва мы переходим ко второму роману культовой трилогии Александра Дюма. Как уже отмечалось ранее, великий француз в своих произведениях постоянно подчёркивал мысль, которой пронизаны практически все его произведения. Это мысль о неотвратимости Божественного воздаяния за совершённый смертный грех. Причём, что характерно. Великий рассказчик не оправдывает даже убийство "отрицательного" персонажа, каковым нам представляется образ миледи из "Трёх мушкетёров". 

Согласно Дюма - человекоубийство - это смертный грех, какими бы "благими помыслами" его не пытались облагородить. Посудите сами. Что являет нам кульминационная сцена убийства миледи в "Трёх мушкетёрах"? Ничто иное, как завязку будущих событий. И поэтому появление во второй части трилогии грозного мстителя Мордаунта выглядит не иначе, как знак Свыше. 

И начинается путь воздаяния за совершённое преступление с того, кто явился его вдохновителем - палача из Бетюна. Ведь именно с его "лёгкой руки" начинается цепь беззаконий. Его самосуд над юной миледи по сути поставил крест на её судьбе. Ведь на тот момент заклеймённые лилией являли собой изгоев общества. 

И тут я хотел бы заострить Ваше внимание на одной вещи. На том, что все эти клеймения совершались по приговору суда. То, что проделывает над миледи бетюнский палач - это не просто произвол, а давайте называть вещи своими именами - это преступление. Преступление, оправдание которого мы получаем из уст самого бетюнского палача. Как и всякий преступник, бетюнский палач в своём преступлении винит другого - миледи. Дескать, если бы ни она, то я бы ни в жизнь не совершил этого преступления. 

Правда, в отличие от господина Атоса я не склонен доверять измышлениям палачей. Они для меня, как и для всего общества, описанного Дюма были людьми презираемыми. Да и разве могло быть в католическом обществе быть иное мнение к человеку, который одну из главных заповедей христианства "Не убий" избрал в качестве постыдного ремесла. Поэтому, когда Мордаунт находит бетюнского палача и совершает воздаяние за убийство своей матери, то все наши симпатии целиком на стороне Мордаунта.

Кстати, о том, что казнь миледи - это преступление, понимают и сами господа мушкетёры. И разумеется, их начинают мучать угрызения Совести. Даже самого бесстрашного гасконца. Потому как в главе "Замок Бражелон" он делится с Атосом, что его преследуют внезапные приступы ужаса. На что последний отвечает тем, что несмотря на то, что он уверен в своей правоте (казни миледи), аргументируя это тем, что если бы миледи оставили в живых, то она бы продолжила своё пагубное дело он целиком сознаёт, что они совершили преступление. "И всякая пролитая кровь требует искупления".

 По сути с уверенностью фаталиста Атос предвещает всем участникам казни миледи воздаяние за совершённое беззаконие. Ибо, как верно замечает Дюма устами своего героя "Кровь требует крови". И начинается это воздаяние с "отданием грехом" Мордаунтом бетюнскому палачу. Да, друзья мои, угрызения Совести замучили и самого главного виновника - бетюнского палача. То, что его мучают кошмары после той "ужасной ночи, когда он послужил орудием личной мести и с гневом поднял меч на божие создание (миледи)" он старался заглушить угрызения Совести двадцатью годами доброй жизни... Но всё тщетно... Люди его простили... Но не простил Бог! "Я думаю, что Бог не простил меня, и каждую ночь встаёт передо мною тень этой женщины"... А далее приходит полное осознание своего преступления:

"- И Вы тоже, - воскликнул палач, - употребили это слово, которое постоянно звучит у меня в ушах: "убили"! Значит, я убил, а не казнил. Я убийца, а не служитель правосудия!"

Но до чего же безжалостен в оценке своих героев сам господин Дюма. Как пронзительно и справедливо звучат слова Мордаунта о тех, кто был повинен в смерти его матери: "- И вы убили её! - сказал монах. - Вы послужили оружием для этих низких трусов, которые не осмелились убить её сами! Вы не сжалились над её молодостью, её красотой, её слабостью! Вы убили эту женщину"

Да и сама финальная сцена в которой Мордаунт совершает своё "отпущение грехов" со словами: - Нет жалости к тому, кто сам не имел сострадания. Умри в отчаянии, без покаяния, умри..." разве она не является прекрасной иллюстрацией к Заповедям блаженства, о том, что немилостивии помилованы не будут. Это явствует из её контекста. Слова блажени милостивии, ибо помилованы будут свидетельствуют о том, что не имевшие милости к ближнему не могут рассчитывать на пощаду ни от людей, ни от Бога...

На что следует обратить внимание в данном эпизоде романа Александра Дюма... На том, что у знаменитого рассказчика нет случайностей, как таковых. Всё действие его произведений строится исключительно на воле Провидения. Вот и в сцене с бетюнским палачом Мордаунта к одру умирающего палача приводит де Гиш. Гримо в этом усматривает руку Всевышнего "Гримо поднял глаза к небу. - Такова, значит, воля Всевышнего, - сказал он"

В отличие от миледи бетюнский палач умирает без покаяния, также как и лорд Винтер, присутствующий при казни миледи... 

Как видим, отличительной особенностью произведений Александра Дюма-отца является непременное воздаяние за смертные грехи. Ни одно из преступлений в его книгах не остаётся безнаказанным. И в этом мне видится одно из достоинств великого романиста. Ибо, как верно заметил он устами Атоса "Всякая пролитая кровь требует искупления"...