Майский опросник: день 30-й

Опасность Люй Инчжэнь не увидела — почувствовала каждым цунем тела. Тёмный силуэт в развивающейся на ветру мантии соскользнул с окрашенного в алый цвет неба, заслонив собой солнце.

Она взлетела, инстинктивно применив внутреннюю силу, и обрадовалась — демоническое ядро слушалось новую хозяйку! Воздушный поток бережно подхватил её, не позволяя упасть, а затем поставил на противоположной стороне бассейна.

Люй Инчжэнь щёлкнула пальцами, освобождаясь от воды — тысячи капель разлетелись во все стороны, отражая в себе умирающее над линией горизонта оранжево-красное солнце. А когда водяная пыль упала на плиты, выстилающие землю вокруг вогнутой чаши бассейна, ей удалось рассмотреть лицо гостя.

— Цуймингуй… Нет… Лучше называть тебя Хун Сянъюнем — верно?

— Я не помню, кто такой Хун Сянъюнь, — холодно произнёс Цуймингуй. — А ты… помнишь?

Не назвал по имени. Люй Инчжэнь усмехнулась. Нет ничего неизменного в Трёх мирах! Золото, погребённое в могиле аристократа, спустя столетия потеряет первозданный блеск и красоту. Так чему удивляться, говоря о характере бессмертного?

— Помню. Ты проклятие Трёх миров, главный демон Кушань.

Губы Цуймингуя дрогнули, пытаясь изобразить улыбку, но ничего не получилось. Тогда глава клана Асюло нахмурился и ответил, глядя ей в глаза:

— Всё верно. Я проклятие. Что будешь делать с этим?

Следовало бы тебя уничтожить — подумалось ей. Только нет сил и… желания. Есть лишь надежда хотя бы в чём-то изменить прошлое. Надежда, о которой не стоит говорить вслух, чтобы не сглазить удачу.

Алая молния вылетела из ладони Цуймингуя, превратившись в уже знакомый меч. Это его хранили в Сумеречном зале великого небесного дворца Дафэн.

Клинок, дерзнувший ранить её…

А у неё нет возможности призвать Губитель. Духовное оружие Владыки-стража глубоко спит, ожидая возвращения небесной искры духа своей хозяйки.

— Какая жалость… — произнесла Люй Инчжэнь одними губами и позвала обычный меч, лежащий у бортика бассейна вместе с верхней одеждой.

Подарок господина Лю Лифаня послушно лёг в протянутую ладонь.

Она смерила Цуймингуя пристальным взглядом — самый страшный демон Трёх миров стоял неподвижно. Дьявольский меч тихо плавился в его руке, бросая на плиты кроваво-красные блики.

Мягко оттолкнувшись ногой, Люй Инчжэнь понеслась вперёд, выставив перед собой меч смертного. Ранить бессмертного сложно, тем более проигрывая ему в духовной силе и оружии, но она изо всех сил попытается. Нет, не из-за мести или верности Девяти Сферам. Из чувства справедливости. Никто в Трёх мирах не может безнаказанно оскорблять дочь генерала Ань.

Цуймингуй равнодушно смотрел на приближающийся клинок, по-прежнему не двигаясь с места. А затем Дьявольский меч исчез — грозное духовное оружие главы Асюло вернулось на положенное место, во внутреннюю ци хозяина.

Почему он не уклоняется? Она не станет атаковать безоружного!

Рука Люй Инчжэнь дрогнула уже возле чужого горла — острие изменило направление. Немного, всего на цунь. Отточенная до хищного блеска режущая кромка с шорохом коснулась плеча Цуймингуя, срезав кусок тёмно-синего шёлка, после чего оружие ушло в пустоту.

Сила, вложенная в движение, утянула за собой. Пролетев мимо Цуймингуя, она потеряла равновесие и упала на колено. Какой позор! Люй Инчжэнь прикусила губу — левую ладонь болезненно жгло.

— Если не готова убивать, не стоило обнажать меч.

(c) "Небесный город"