Субботний отрывок/Фэнтезийная урбанистика - орочья община в деревне

Доброго времени суток, дорогие друзья. Хочу поддержать старенькую традицию отрывком из книги Цена верности: пастырь крови, который расскажет о гоблинско-орочей общине на краю деревни:

- Это несправедливо.

- Но это факт.

Рассказ завершился как раз в тот миг, как они достигли окраины деревни. За деревянной оградкой, больше походящей на низкий забор, начинались просторные поля, где садился урожай, и велись основные работы. Но перед ними, в небольшой низине, окружённой златолиственными берёзами, из нор, юрт, шалашей и палаток, устроилась община, ставшая домом для нелюдей, ставшим гражданами Империи.

Спустившись по покошенной «лестнице», один вид которой способен возмутить и напугать – это полугнилые доски положенные на земляные выступы, они оказались в довольно тесном пространстве – справа и слева высокие бурые шатры из шкур и кож. Тут и там потрескивают костры, всюду витает запах жареного мяса и пьяняще-смердящий запах орочьего пойла. Рычаще-хрюкающие звуки вылетают из гортаней высоких мускулистых существ с зеленоватой кожей и волосяным покровом. Этиен увидел, как орки ведут своё простое хозяйство – свежуют туши животных, у больших неказистых котлов, покрытых чёрной копотью и гарью, варят алкоголь из всего, чего только можно. 

Люсси присмотрелась, её острый взгляд выцепил норы и небольшие проходы, вырытые в земляных насыпях и возвышениях, образовавших обжитую котловину. Там копошатся низкорослые существа, чьи очертания слабо проглядываются из мрака. В приземистых буро-зеленоватых тварях, с клыкастой мордой и большими острыми ушами, смахивающей на кошачью, она узнала гоблинов.

- Удивительно, что все они смогли ужиться с людьми в этих землях, - тихо произнесла Люссиэль.

- Это естественная картина на окраинах Империи. Всегда нужно податное население, всегда нужна сила и рекруты. Согласно Имперскому закону «О нелюдях», - инспектор совершил шутливый реверанс рукой, - и благой воле Рейхстага, все расы и нации, не проявляющие агрессии и отрёкшиеся от своих диких обычаев, могут жить в любом королевстве, графстве, республике, вольном городе и прочая-прочая-прочая.

- А выгода есть?

- Конечно есть! Чего стоят только орочьи рати при имперском войске. Одни из самых лучших воинов на службе Фридриха. 

- А для Лациасса?

- Грубая сила. Лучшие пахари на полях, носильщики и ополченцы. А в ловкости и быстроте собирательства ягод мало, кто сравнится с гоблинами. К тому же, посмотри, - Этиен показал на шатёр, из которого доносился звон металла, а из дыры вырывались клубы чёрного дыма. – Лучшие кузнецы здесь – орочьи. Я видел пару здешних плугов – работа грубая, но добротная, - на этот раз рука указала на шатёр, полный шкурами животных. – Орки и гоблины – хорошие охотники. Сильные, быстрые, выносливые. Они с лёгкостью завалят медведя, прогонят стаю таких или выследят монстра, - парень потёр нос, который стало щипать от стойкого запаха пота и пойла. – Ты понимаешь.

Встав посреди общины у огромного тлеющего кострища, они стали искать того, с кем можно поговорить. Орочий язык прост, но ни Люссиэль, ни Этиен не знают его в совершенстве, но вазиантиец всё же решил попробовать.

- Оррука, оррука, гдхарда умма.

В ответ пара орков расхохотались, паренёк явно исковеркал их язык, сказав что-то потешное.

- Орруку, агхаррдд уммарр, - донеслись позади слова. – Чего вам нада, люди? – на довольно сносном человеческом языке заговорил орк, взгромоздившись над пришедшими сгорбленной фигурой, длинные мощные руки с когтистыми пальцами поглаживали бока.

- Мы пришли помочь, - ответил инспектор. – Говорят, что у вас есть проблемы.

Орк потёр приплюснутый нос.

- Н-дха. Есть такое. Но вы люди не делать просто всё. Вам что-то нада?

- Ничего особенного. Говори, орк.

- Наш вождь прихворал. Грозрохол у себя. Вы – идти за мной.

Спустя пару мгновений они оказались в довольно приятном и уютном шатре. Под ногами шкуры волков, кабанов, речных шкытов и медведей, ставших отличным ковром. У «стен» поставлены стойки с брутальными массивными топорами, валяются трофеи – рога, зубы на верёвках и когти. Впереди, на деревянном самодельном и державном троне взгромоздилась внушительная фигура – величавый орк, предводитель общины. Под медвежьими и тролльими шкурами проглядывается бледная кожа, «опоганенная» нарывами и язвами. В тёмных глазах слабо трепещется огонёк жизни, а у клыков собралась желтоватая пена. Он сильно накренился вперёд, кажется – ещё немного, и он грохнется на «пол». 

- О, - удивилась эльфийка, увидев статного бородатого мужчину в церковной рясе, смотрящего на орка. 

- Отец диакон, - узнал Этиен мужчину в чёрно-синей мантии. – Как вы тут оказались быстрее нас?

- Окольными путями, сын мой, окольными путями, - улыбнулся клирик и протянул руку для рукопожатия… это привело в ступор штраффальца – вместо нарочито громкого благословения и высокомерного взгляда пред ним простота, а клирик посмеялся. – Да давай, я не кусаюсь. Меня зовут – Саварро.

- Вы помогаете оркам? - с настороженностью протянув руку, поздоровался Этиен. – Отец Саварро.

- Да. Порой ношу травы и эликсиры, когда они хворают. Окормляю их духовно. Читаю их детям Писание, ну и так по мелочам. 

- Хорошо. Отец Иннори не особо жалует то орков. Я видел, с каким неодобрением он смотрел на них и отзывался.

- Ох, - тяжко выдохнул диакон. – Он их считает грязными животными, не понимая, что всякая жизнь важна Господу. Многие их презирают за дикие обычаи, за внешний вид и странность жизни. Не такие как мы… но кто посмотрит в их душу? – Саварро сложил руки на груди. – Они тоже живые существа, ради Истины отрёкшиеся от природной злобы и дикарства. Да, есть ещё целые племена и земли, заселённые орками, которые молятся тёмным богам, едят людей и грабят селения, но они, - диакон обвёл рукой присутствующих, – ради Творца смогли преодолеть свою натуру. Так почему же мы должны их не любить? У отца Иннори свой взгляд, и он священник. Я не стану его критиковать.

- Хорошо, - улыбнулся Этиен. – Редко встретишь такого милосердного бра… клирика, - поправил себя инспектор, памятуя о статусе собеседника; он показал на вождя, бодро говоря. – К делу. Что тут у нас?

- Это последствия отравления, - вмешалась напарница; пальцы провели по волдырям, нос втянул воздух, различивший слабые оттенки чесночно-аммиачного аромата. – Раны — это следствие, из них сочится ихор. Бледная кожа, изо рта идёт характерный запах. Организм ещё пытается бороться.

- Что? – смутился диакон. – Как такое может быть?

- Это яд. Точно, - Люссиэль отстранилась от орка. – Судя по всему эту «заля аль-мафти»[1] с востока. Он очень быстро убивает человека, разрушая его тело, но вот с орочьим организмом он не может быстро справиться, - уши эльфийки дрогнули. – Противоядие от него трудно готовится, и оно очень дорогое, но я смогу помочь.

- Говори, что нада, - потребовал орк.

- Вам нужно сделать раствор на мане из лепестков золотого мирта, тёртого клыка тролля и корня целебной розы, - девушка вытащила из подсумка на поясе небольшой мешочек, размером с напёрсток. – Тут лепестки мирта. Этого должно хватить.

- О, благослови тебя Господь! – воскликнул диакон, выхватив тканевый свёрток, затянутый нитью. – Я обладаю искусством алхимии и думаю, смогу что-то приготовить. Ещё раз – храни тебя Бог, дочь моя.

Этиен улыбнулся тому, что исход будет добрый. Несколько сотен тысяч лет назад потомки первомужчины и первоженщины разошлись в путях. Орками и гоблинами стали те, кто присягнул на верность силам природы, кто сроднился с ней и более уподобился зверю, могучему и славному. Но тем не менее все они – творения Всевышнего, не лишённые разума и Его образа, кто бы что не говорил и чему не учил. 

Следователь из Штраффаля вспомнил о том, что будоражит умы жителей Лациасса и не мог не поинтересоваться: 

- Отец Савваро, расскажите пожалуйста, что вы знаете о заразе, которая распространяется по городищу?

- К великому сожалению, практически ничего, сын мой, - диакон почесал бороду, - мне удалось осмотреть заключенных. Единственное, что я понял – они будто бы живые трупы. 

- Как это? – в душу проник страх, на лице повисла маска смущения.

- Плоть хилеет, начинает разлагаться, - речь дёрнулась от ужаса, - сердца практически не слышно. Вены становятся синими. И знаешь, это проявляется днём, когда солнце особо яркое.

- Да ну!

- Истинно тебе говорю, сын мой. Они поведали так же, что по ночам ощущают странную тягу, их будто бы кто-то зовёт или… заставляет прийти, - Саварро тронул чашу на груди. – Храни нас Творец, но я ничем не могу помочь им. Никакие травы не действуют, болезнь словно магическая. Они буквально умирают, но вот молитвы, поедание святыни и помазание елеем святым останавливает разложение. А их кровь вне тела шипит и пузырится, если её полить водой святой. Вот, что сила Господня творит.

- Но почему я вчера видел едва ли не труп? – возмутился юноша, уперев руки в бока.

- Отец Иннори запретил, - печально ответил диакон. – Он полагает, что эти люди прокляты Богом, а значит никакой помощи от алтаря им ненадобно.

- Понятно.

Этиен махнул головой орку, подав знак. Вместе они вышли из палаты, пока Люссиэль продолжала объяснять Саварро, как лучше лечить вождя. Прежде чем озвучить просьбу парень посмотрел на своего собеседника. 

- Мы помогли вам, теперь вы помогите нам. 

- Что тебе нада?

- Мне нужно знать, есть ли у старосты какие-либо особенности? Может он ходит куда-то по ночам или поведение странное? Вы живёте на окраине, и можете видеть, если он куда-то удаляется в лес и вам оркам, с вашим чутьём открыто больше, чем людям. 

- Староста Фаринг – мужик хороший. Он нам помогать. Мы ему многим должен. 

- Я понимаю. Это всё – для его блага. Я не стану творить ему зло, - соврал инспектор, почувствовав укол в сердце.

Орк мялся где-то с полминуты. Законы и обычаи чести не давали ему помочь какой-либо стороне – и староста для них много сделал, и посланники Церкви спасли Грозрохола. Этиен уже вновь думал давить на него, как услышал грубую, но осторожную речь:

- Гоблин Типпши как-то раз его видел вечер. Он идти из дома. Идти на север села. Гоблин проследить. Типпши видеть, как он заходить в дом с птицей. Это всё.

- Хорошо, - кивнул вазиантиец и приложил руку к груди. – Бывай, орк.

- И это, - остановил его «общинник». – Вождь захворать после того, как быть у старосты. Он принести бочонок пива и пить. Потом ему плохо. Но это не староста. Фаринг его сам пить хотеть. Но подарить вождь.

- Я учту это. Ты знаешь что-то о монстрах в округе? Или опасных диких животных? Кто-то пьёт кровь животных.

- Там дальше, на полях есть большой жук. Много. Но они бежать, когда нас видеть. Больше нет – мы всех опасных-опасных побить.

- Кстати, вы недавно бунтовали? Так говорил Фаринг.

- Мы ничего не делать. Мы справедливо возмущаться и говорить старосте! – вспылил орк, разведя лапами. – Синее люди требовать больше шкур, чем мы договариваться. Мы говорить старосте. Никакой оружие и вещи от нас.

- Я тебя понял.

[1] Заля-аль-мафти – яд, известный как «дыхание смерти», переводя с араббийского. Он очень распространён на юго-востоке этой части континента среди султанатов и халифатов. Является очень опасным, пара капель способны убить взрослого человека за считанные минуты.