Порог аффективной лабильности (воскресный абзац)
Автор: Игорь АретаноВ рамках флешмоба Екатерины Овсянниковой "Воскресный абзац"(самые последние сочинённые, а не опубликованные автором строки): https://author.today/post/858911
— В общем, Константин, мне приказано до тебя довести: если ты попробуешь «вильнуть», то Елена пострадает. Вот такие жёсткие дела. Понимаешь?
Водянов, когда всё это говорил, внимательно смотрел на Шилкина. Но его реакцию предугадать он не смог.
Существует множество научно-медицинских исследований о влиянии на людей длительного лишения свободы. Их выводы не совпадают, но все доктора сходятся в одном: человек, отсидевший на зоне более десятка лет, перестаёт быть психически нормальным. У него развивается стойкая гипервигильность — болезненная сверхбдительность к угрозам, а порог аффективной лабильности падает до критической отметки. В условиях пенитенциарной депривации психика вырабатывает механизм мгновенного, почти рефлекторного ответа на любой вызов. Ответ этот обычно нерационален.
Александр Водянов занимался боевым самбо и имел коричневый пояс по карате (выше — только черный). Но подлых зэковских приемов драки старлей не знал.
Константин схватил Водянова за нос, рванул голову вниз и коротким ударом вколотил кулак ему в висок. А когда чекист рухнул, Шилкин начал его топтать. Он вбивал носок тяжёлого рабочего ботинка в живое тело, ломал рёбра, страшно бил в пах.
Опомнился Шилкин только через полминуты. Приступ слепой ярости схлынул так же внезапно, как и накатил. Константина колотила дрожь, он был в холодном поту.
«На кой черт я это сделал? — пронеслось в голове. — Хотя бы расспросить его мне надо было! И он же просто передавал послание своих проклятых начальников. Он лишь гонец». В памяти некстати всплыло сухое английское слово — messenger. Вестник, который не виноват в содержании письма.
"Надо его обшмонать".
Константин выудил из карманов чекиста телефон, бумажник, ключи, прозрачную коробочку с какими-то пилюлями. Никакого оружия у "Сергея" не было, даже перочинного ножа.
Проверяя внутренние карманы, Константин заметил, что гэбэшник жив — его веки дрогнули, а из разбитого рта вырвался хрип.
Шилкин схватил его за воротник и приподнял, вглядываясь в заплывшие глаза:
— Вы уже захватили Лену? Говори!
"Сергей" прохрипел:
— Нет...