Страшилка из реальной жизни

история реальная, произошла лично со мной ровно 10 лет назад (вообще без вымысла и брехни, зуб даю):

Бывший пионерский лагерь «Эльтиген», а теперь Лечебно-оздоровительный комплекс (ЛОЦ) судостроительного завода «Залив» представлял из себя: три трехэтажных жилых блока, отдельно стоящее административное здание, здание в котором был большой кинозал с театральной сценой, две столовые и несколько небольших залов для детского творчества. Были еще подсобные помещения на территории, летняя площадка, парк, футбольное поле, баскетбольная, волейбольная площадки, летние домики для персонала и крытые веранды на пляже с россыпью металлических навесов-зонтиков. В советские времена, когда это был пионерский лагерь, а не ЛОЦ, напротив столовой стоял еще и корпус от вертолёта Ка-27 – излюбленное место обитания всех мальчиков в пионерском лагере. Но с приходом дикого капитализма вертушку сдали на цветмет. 

В общем наняли нашу фирму чтобы мы из обычного фойе в советском стиле сделали что-то красивое в стиле - «а-ля ресепшен гостиница 3 звезды». Как только судостроительный завод «Залив» сменил собственника, так новые владельцы сразу же решили из бывшего пионерского лагеря, который при Украине использовался в качестве гостиницы-общежития для вахтовиков, сделать Лечебно-оздоровительный комплекс. По задумке руководства завода: корпуса и территория бывшего пионерлагеря должны были быть полностью перестроены, отремонтированы и благоустроены.

Особо ничего сложного в нашем заказе не было. Всего лишь демонтировать всё старое, пристроить к входной двери пристройку-вход с стеклянными стенами и раскрывающимися настежь стеклянными в пол дверями, уложить на полу мраморную плитку большого формата, соорудить колонны по периметру фойе, забацать на потолке из гипсокартонная многоярусную конструкцию с большой люстрой в центре и зеркальными натяжными потолками, да прикрыть лестничный марш большой стеклянной панелью с матовым рисунком в греческом стиле. Ну и по мелочи: замена проводки, сооружение потайных люков, для доступа к коммуникациям, проходящим под полом, новые окна, двери, трубы отопления и водоснабжения и т.д.

В роли заказчика выступал сам завод «Залив», но на месте, все вопросы, а самое главное - в итоге подписать «Акт выполненных работ» должна была заведующая ЛОЦем. Женщина надо сказать была монументальная во всех смыслах, эдакая помесь Раисы Захаровны и Фаины Раневской. Сталь и гранит! Тяжелый танк КВ-2 каким-то чудом, попавший в женское тело. 

Раиса Захаровна прибыла из Казани специально чтобы занять должность управляющей ЛОЦем, до этого она возглавляла какой-то там отдел по культуре в мэрии столицы Татарстана, но видимо перспектива жить на берегу Керченского пролива в пешей доступности сыграла свою роль, и она переехала в Керчь. 

Я видел, как директор ЛОЦа проводила планерку с подчиненными – жителями поселка Героевское, которые работали в бывшем пионерском лагере с незапамятных времен, еще с СССР, а потом при Украине, и вот теперь при России. Кремень, а не баба, она чихвостила работяг обоего пола и в хвост и в гриву. Причем она не орала, не кричала, матом не крыла, но в её голосе было столько стали, что даже мне, стоящему у неё за спиной и не являющемуся её подчиненным и то было боязно.  

В общем, после планерки, мы с Раисой Захаровной и бригадиром «дикой» бригады строителей, которых я подрядил на эту шабашку пошли осматривать объем предстоящих работ.

Зашли, огляделись с бригадиром по сторонам с видом знатоков: побуцкали кулаками стены, попинали ступеньки лестницы, ведущей на второй этаж, поцарапали ногтями краску на дверях, брезгливо поморщились, устало повздыхали и горько позакатывали глаза и так далее. В общем выполнили все положенные строителям перед началом работ ритуалы и сообщили, что завтра готовы приступать, поэтому местные могут начинать выносить все ценное и нужное им прочь, потому что с завтрашнего дня все полетит в мусорную кучу.

Раиса Захаровна тут же движением правой брови приказала своей заместительнице и по совместительству завхозу – Людке, приступать к зачистке фойе.

- Убираем все в мою подсобку! – приказал Людка двум работягам и трем теткам-техничкам. – Я потом сама со всем разберусь.

Народ тут же начал снимать со стен светильники, плакаты, календари, мужики принялись разбирать стойку регистратора, собранную из мебельных щитов. Работа закипела!

Мне стало скучно, и я решил подняться на второй этаж, чтобы оглядеть комнату номер шесть, в которой, в далеком 89 году я провел двадцать один день лета. Только было я успел пройти половину лестницы, как снизу, из фойе раздался истошный вопль Людки:

- Стой! Стой, я сказала, не трогай!!! – голос был наполнен нотками паники и ужаса.

Я тут же метнулся вниз, понимая, что там происходит что-то страшное. Знаете, жизнь в Керчи меня научила многому, лет до пятнадцати я получил массу полезных навыков в жизни. Например, я умел топить тол из снарядов, сооружать взрывпакеты, мог сбацать самопал из трубки, коробка спичек и свинцового шарика. Много чего я умел. Да и повидал я не мало, года не проходило, чтобы на районе, где я рос кто-то из пацанов не подорвался на снаряде или мине времен ВОВ. Тащили помню вдвоем с другом одного такого "подрывника" ближе к дороге, чтобы в больничку отправить...только не целиком, а верхнюю половинку тела...

Первым делом я подумал, что при демонтаже стойки регистратора работяги обнаружили минометную мину или снаряд времен ВОВ. Помню, когда ставили пластиковые окна в В/Ч морских пограничников, что в центре, на Генмоле, то там из оконных косяков торчали носики снарядов, пленные немцы при строительстве зданий в начале 50-ых натолкали в стены пустые снарядные «чушки» для усиления. Так, что в жизни всякое бывает, особенно в Керчи.

- Что? Что случилось? – заполошили тетки-технички, не понимая почему Людка орет на одну из них.

- Не трогай эту наклейку! – цедя слова, буквально по слогам произнесла Людка, обращаясь к уборщице, которая, видимо до этого пыталась отскрести наклейку «Спаси и сохрани», приклеенную над проемом коридора. – Я сама её отклею! 

- Опять придет, - каким-то потухшим, бесцветным голосом прошептала Раиса Захаровна и вышла из фойе через заднюю дверь во внутренний двор на ходу нервно вытаскивая из кармана пачку сигарет.

Тетки-технички равнодушно пожали плечами и разошлись по разным углам фойе, чтобы свернуть ковровые дорожки. Мужики с видом видавших всё в своей жизни сфинксов продолжили разбирать стойку, шушукаясь между собой, как бы половчее её уволочь к себе домой, чтобы не отдавать пронырливой Людке. Ну, а сама Людка, вскочив на стул принялась своими маникюрными ногтями аккуратно, буквально по миллиметру отдирать простенькую бумажную наклейку со стены.

Я раздраженно цокнул и поплелся на улицу, чтобы переговорить с Раисой Захаровной. Если не хотите, чтобы чужие проблемы стали вашими проблемами, то разбирайтесь с ними сразу, или хотя бы узнайте о наличие этих самых проблем, до получения аванса от заказчика. Иначе может оказаться, что слишком мало запросили денег в качестве оплаты ваших услуг.

- Раиса Захаровна, я должен что-то знать? – вежливо спросил я.

Захаровна нервно курила, сейчас она не была похоже сама на себя. И куда делась та монументальная женщина, которая мне внушала уважение и боязнь всего час назад? Где эта смесь стали и гранита, которая буквально размазывала подчиненных по асфальту своим строгим, выкованным из танковой брони голосом? Передо мной сейчас была самая обычная испуганная женщина. Причем, очень испуганная! Страх плескался в её глазах. Нет, это был не страх, это был ужас, паника! Ужас был какой-то первобытный, как у древнего человека, который впервые в жизни увидел, как удар молнии зажигает дерево и на его глазах рождается огонь!

- Николай вы верите в призраков? – затягиваясь табачным дымом спросила Раиса Захаровна.

- Я родился и живу в Керчи уже тридцать пять лет, - пожав плечами ответил я. – Я много чего видел, в том числе и то, что нельзя объяснить логикой и здравым смыслом. 

Действительно, хоть я и не люблю всякую мистику, но в своей жизни я много чего повидал такого, что достояно стать сюжетом для очередного выпуска «Битвы экстрасенсов». Например, лет в десять, когда я был один в квартире то видел своими глазами как включалось и выключалось настенное бра. Можно было, конечно же решить, что причина такого светопреставления была в неполадках осветительного прибора, но я четко слышал клацанье выключателя на проводе. А сама по себе кнопка не могла клацать. А она, падла такая, клацала! Или, вот, к примеру, примерно в тоже время входная дверь в мою комнату, могла посреди ночи распахнуться, а потом сама захлопнуться, как будто кто-то невидимый заглядывал внутрь. Можно было списать это на сквозняки, но дело в том, что между ручек на двери было намотка из старого шарфа, чтобы дверь сидела плотно и не могла распахнуться сама по себе, то есть на дверь надо было произвести довольно сильное усилие, чтобы она раскрылась. Кто всё это делал? Полтергейст? Дух умершей бабушки? Не знаю и знать не хочу.

- Раиса Захаровна я все наклейки аккуратно отклеила, как ремонт закончат, я сразу же их приклею назад. Корпус сейчас под ремонтом, он не жилой, авось пронесет и она не придет, - доложилась, подошедшая Людка, которая держала в руках несколько наклеек «Спаси и сохрани», тех, что продаются в любой церковной лавке.

- Кто она? – настойчиво спросил я, обращаясь к обоим женщинам. – Мне надо знать все обстоятельства предстоящего ремонта до получения аванса от завода.

- Расскажи, - кивнула в мою сторону Раиса Захаровна, обращаясь к Людке. – Николай парень умный, он поймет.

- В общем слухи о том, что во втором корпусе есть призрак девочки ходили давно, еще при союзе, когда здесь был пионерский лагерь. Я в начале 90-ых как раз и начала здесь работать, - начала свой рассказ Людка. – Но особо в эти слухи тогда не верила, потому что, во-первых, молодая была, а во-вторых, пока своими глазами не увидишь, то не поверишь. А увидела впервые, уже при Украине, когда здесь жили вахтовики, приезжавшие на завод «Залив». Помню мужик один пришел и спрашивает: «А, что в корпусе семейные пары живут?». Мы со сменщицей, удивились, мол, что за дела? Нет тут никаких семейных, одни мужики живут. С чего он решил? А он и говорит, что мол вчера вечером видел своими глазами как маленькая девочка ходила по коридору третьего этажа второго корпуса. На следующий день я дежурила как раз во втором корпусе. И вот ближе к вечеру, уже темно было, дело было зимой, темнеет рано, слышу, как в коридоре первого этаже, - Людка повернулась вправо и указала рукой в сторону ближайших окон, - примерно напротив вон тех окон, звук какой-то: «шлеп, шлеп, шлеп», как будто мячиком по полу кто-то бьет. Думаю, что за дела? Встала из-за стойки, выглянула в коридор и успела заметить, как маленькая девочка лет семи-восьми с мячиком в руках нырнула в ближайшую комнату. Пошла поглядеть, думая, что кто-то из местных героевских детишек забрался в нам в корпус. Подошла к двери куда заскочила девочка, а дверь закрыта на ключ. У нас в то время весь нижний этаж был не жилой. Открыла дверь своим ключом, а внутри никого. И вдруг опять слышу: «шлеп, шлеп, шлеп!», выскакиваю в коридор, а там никого, прибегаю сюда в фойе, а на полу мокрые следы круглой формы, как будто кто-то мокрым мячом по полу бил. Испугалась, убежала в соседний корпус к девчонкам, там ночь пересидела. Утром доложила начальству, но оно мне не поверило. Потом еще часто этого призрака видели. В основном, конечно, здесь во втором корпусе, но и на территории, бывало, тоже видели. Частенько она по ночам спящим женщинам волосы путала, заплетала косички или просто так дергала. Многие пугались, увольнялись с работы. Нам, местным, проще, мы ночуем в своих домах в поселке, а городские ночевали тут, вот им больше всего от призрака и доставалось.

Людка замолчала, достала из кармана рабочего халата, накинутого поверх куртки пачку сигарет, закурила, жадно, по-мужски затягиваясь табачным дымом. Видно было, что она нервничает, пусть и не так сильно, как Раиса Захаровна, но тоже нервничает.

- Я когда приехала сюда и заступила в должность, сразу же хотела тут все снести к чертям собачьим и построить все корпуса заново. По смете выходило, что так проще и дешевле, чем перестраивать эти советские коробки, - неожиданно заговорила Раиса Захаровна. – Но девочки, - Захаровна кивнула в сторону Людки, - рассказали мне про призрака, что мол есть тут такой и появляется он всякий раз, когда начинаются строительные работы, особенно связанные с копанием земли. В общем посмеялась я над ними, дескать не несите всякую чушь, привыкли при Украине ничего не делать, лепя глупые отмазки. Я жила здесь на территории в административном корпусе, моя комната вон там, на третьем этаже, в углу, напротив склона горы. 

 Раиса Захаровна кивнула в сторону административного здания, которое стояло сразу же первым корпусом. Сразу за четырехэтажкой административного корпуса склон горы, а поскольку здание стоит к нему вплотную, то окна первого и второго этажа смотрят на подпорную стенку, окна третьего этажа оказываются прям напротив склона, буквально в пяти-шести метрах от земли и только окна четвертого этажа оказались хоть сколько-то высокого над землей. Получается, что если кто-то будет стоять на склоне горки, то он окажется прямо напротив окон третьего этажа и может спокойно рассматривать обитателей комнат сквозь не зашторенные стекла.

- Ночью проснулась от того, что чувствую, будто кто-то на меня смотрит. Мужа нет, он на недельку по делам в Казань уехал. Комната у нас небольшая, всего двенадцать квадратов. Кровать, шкаф и стол. Вот и вся мебель. Спрятаться постороннему негде. Но чувствую, что на меня смотрят. Выглядываю из окна и чуть не померла от страха. Прямо напротив моего окна, на склоне горы, стоит девочка лет восьми. Стоит и смотрит на меня. Строго так смотрит, осуждающе. И вроде как обычная девочка, а одновременно с этим как полупрозрачная. Одежда на ней – платьице старенькое, серого цвета, на ногах обуви нет. Ножки и ручки худенькие, волосики жидкие. Цыпленок, а не ребенок. Я сама не особо верующая, хоть и крещеная. Перекрестилась, от окна отшатнулась, молитвы все какие знала прочитала, вновь из-за занавески выглянула, а она все стоит и стоит, не исчезает. Я опять на кровать залезла, к стене прижалась и всё на занавеску гляжу. И орать вроде как стыдно, понимаю, что никто мне не поверит, и что делать не знаю. Так и просидела до самого утра, несколько раз выглядывала, она все стоит и стоит. Только утром, когда солнце встало, она исчезла. Я вещи собрала и уехала в гостиницу в Керчь жить. Там же в гостинице обнаружила, что стала за одну ночь седой.

Я присмотрелся к волосам Раисы Захаровны и только сейчас заметил, что несмотря на качественную окраску, видно, что корни волос у неё седые. Капец! Это что ж такого произошло, что это воплощение стали и гранита, эта бой-баба поседела от страха?!

- Ну, в общем, стала я наводить движения, чтобы избавиться от призрака, - продолжила свой рассказ начальница ЛОЦа. – Объехала все местные церкви, консультировалась со священниками, некоторых привозила сюда, чтобы они осветили помещения, но ничего не помогало, призрак не исчезал. Через знакомых в Казани узнала про одного священника из Москвы, который специализируется по таким вопросам, созвонилась с ним, обрисовала ситуацию, он сказал, что надо искать корни проблемы, дескать где-то здесь на территории есть не упокоенный труп, то есть захороненный тайком и не отпетый. Скорее всего речь идет именно об умершей девочки лет семи-восьми. Надо установить имя и фамилию этой девочки, провести персональную заупокойную литургию. Стала узнавать, что здесь было до пионерского лагеря. Оказалось, что здесь стояло пару частных домов, и в одном из них жила многодетная семья, у которой дети умирали в раннем возрасте, из семерых детей никто до десяти лет не дожил, а вот самый первый ребенок – девочка, как раз погибла в семь лет, упав в колодец и утонув там, а родители, чтобы не нести ответственность скрыли это, забросав колодец землей и камнями. Про это стало известно уже потом, когда дома сносили, чтобы построить лагерь и копали котлован под фундамент. Вызвали этого батюшку из Москвы, он приехал, провел нужный ритуал, осветил вот эти вот наклейки и сказал, что поставил защиту лет на десять, но наклейки трогать нельзя и надо периодически заказывать панихиду по этой девочке. Призрак после этого больше не появлялся. Я и забыла об этом, а тут ремонт. Черт, надо было заказывать ремонт не во втором корпусе, а в первом или в третьем, - раздраженно цокнула Раиса Захаровна.

- Ладно, суть проблемы я уловил, - деловито кивнул я. – В связи с новыми обстоятельствами ремонт делаем быстро, строители тут ночевать не будут, как планировалось, буду их каждый день привозить и отвозить. Наклейки можете на ночь клеить обратно на стены, - посоветовал я. – Оберните их в файлик или плотный пластик и как строители уходят, на скотч вешайте на стену, а утром, перед приходом строителей снимайте со стены. Думаю, поможет.

Испуганные тетки радостно закивали, соглашаясь с предложенным мной планом. На том и порешали. По дороге назад ничего прорабу не рассказывал о призраке, потому что тут же бы ценник работ был бы им увеличен, новость о том, что надо каждый день привозить и увозить работяг он воспринял нормально, понимая, что если их оставлять на ночь на объекте, то они будут бухать. В общем, обычный рабочий процесс. Ну, призрак на объекте, подумаешь, невидаль какая! Это ж не авиационная бомба времен войны, которую нашли при копке котлована.

В целом, ремонт в ЛОЦе прошел хорошо и без особых происшествий. Работяги трудились хорошо и слаженно, заказчик никаких внеплановых «хотелок» не выкатывал, материалы я привозил в срок. Проблемы начались уже под конец работ, когда внутри корпуса почти всё было выполнено и приступили к обустройству пристройки снаружи. Вскрыли асфальт, вырыли небольшую яму для фундамента, начали городить опоры для навеса и тут утром следующего дня на новеньких фальш-колонах из ГКЛ появились следы.

- Чё за нах?! Откуда?! – возмущались работяги.

Внутри фойе ремонт был выполнен в античном греческом стиле: белые колонны, голубой потолок, белая широкоформатная мраморная плитка, рифовая плитка на стенах и т.д.

И вот посреди всей этой белоснежной красоты на колонах отпечатки рук – следы грязных пятерней, которые не отмывались.

- Петрович, ну ты сам посмотри, - тыкал пальцем в отпечатки бригадир, - ладошка маленькая, у моих, сам понимаешь таких ладоней нет. По-любому, местные кого-то из своих детишек приводил сюда и те залапали тут всё. Мы, конечно, перекрасим, но за отдельную плату, потому что косяк не наш.

И так повторялось в течении недели, каждый день. Приходят работяги утром, а на колоннах отпечатки детских ладоней. В какой-то момент, рабочие даже закрыли входные двери корпуса на свой замок, чтобы никто не проник на объект без их ведома. Но это не помогло, утром следующего дня опять колонны были испорчены грязью, которую надо было счищать, потом шпаклевать и перекрашивать. 

- Петрович, - спустя неделю, отвел меня в сторонку бригадир, - ты чего не сказал, что тут чертовщина творится? Местные прокололись, что у них тут призрак озорничает. Надо решать вопрос.

- Решу.

- Петрович, реши вопрос за два дня. Мы доделаем входную группу и уйдем с объекта. У нас есть уже другие заказы. Если колонны будут и дальше портить, то к нам никаких претензий.

Вот как решить такой вопрос? Я разные вопросы решал за свою жизнь. Разные! И взятки давал чиновникам, и работяг, которые косячили и барагозили мог поколотить, всякое бывало, но как договориться с призраком, чтобы он перестал хулиганить, я не знал. Взятку ему дать?

Вопрос надо решать… 

Я его и решил. Купил в магазине игрушек куклу и когда вечером рабочие ушли с объекта остался один в темном фойе второго корпуса бывшего пионерского лагеря «Эльтиген».

- Привет, - произнес я шепотом в темноту пустого фойе. –  Вот тебе кукла в подарок, не порть больше стены. Если мы всё закончим в срок, то сюда будут приезжать постояльцы с детьми и ты сможешь с ними играть. Надеюсь, что ты меня услышала. Спасибо!

Договорив, я развернулся и вышел из полутёмного фойе на улицу. Спиной при этом ощущал чей-то взгляд. Пока говорил, кожей чувствовал холодный сквозняк, который гулял по пустому пространству фойе. Вот только никакого сквозняка там не могло быть, потому что все окна и двери были плотно и надежно закрыты.

Утром, когда строители зашли на объект, то куклы на стопке мешков с плиточным клеем не было, призрак принял и забрал её.

После моего подношения призрак перестал хулиганить, объект мы закончили точно и в срок. Заказчик, в лице Раисы Захаровны был доволен, потому что управляющая ЛОЦем понимала, что я каким-то образом смог договориться с потусторонними силами. 

з.ы. из этой истории потом родился рассказ " Призрак из 2 корпуса ", который даже вошел то ли в лонг, то ли в шорт лист литконкурса на ЛИТресе