Фразы персонажей, которые прочно вошли в ваш обиход
Автор: Гилберт СавьеНаверняка, у каждого автора есть слова, вложенные в уста персонажей, которые потом прочно вошли в их собственную жизнь. А может, это только у меня так? В любом случае, я использую множество. И это не мои обычные фразы - они пришли в мою жизнь и стали крылатыми только после того, как их произнесли герои. Сами заговорили, обретя власть над автором, причем как! Хочу поделиться некоторыми из них.
Из повести "Боги не приняли ваши жертвы":
Араб мычит что-то нечленораздельное, брызжа слюной, и опускает дубинку мне на плечо. Боль вспыхивает молнией, ослепляя. Кажется, сломал ключицу.
— Не играй в глупого, грязный неверный! — верещит девица. Ее лицо тоже перекошено от злости. Вот уж два сапога — пара. — Сколько у вас кораблей, пушек, лошадей? Говори, ты, шайтаново семя! Что задумали, зачем пришли?
Молчу, стиснув зубы, и мотаю головой.
Араб вновь со всей силы бьет меня, выбивая плечевой сустав. Хриплю, чуть не в крошево стискивая зубы. Как же я ненавижу бессмысленную жестокость!
— Ты отвечаешь! — рычит он прямо мне в лицо на ломаном французском. — Ты отвечаешь!
Из книги "По тонкому льду" и цикла "Господин начальник":
— Пожалуйста, — стушевался я, не ожидая, что он поблагодарит, и, не имея привычки утаивать что-либо, уточнил: — Они лежали рядом с тем местом, где вы раздевались, на траве. Мне не пришлось нырять.
— Лежали на траве? — разочарованно протянул Гиллис, оборачиваясь. — Ну вот, рузрушили мою гипотезу о том, что вы — повелитель этих волшебных и бездушных созданий, о которых детям рассказывают сказки.
— Жалеете, что не успели пораньше? — словно прочитав мои мысли, спросил Гиллис. Его официально-вежливый тон в подобной ситуации выводил меня из себя, я едва сдерживался. — Рассказывала мне одна хорошая знакомая, хозяйка парижского борделя, — продолжал он, как ни в чем не бывало, — что есть такие господа, которые любят подглядывать. Заплатят — и смотрят по полдня в дырку в стене. Вы, выходит, из таких, Монфор-л`Амори?
...
— Вы сомневаетесь в моей честности? - усмехнулся Гиллис. - Хорошо, пусть все будет происходить прямо на ваших глазах. А я говорил, что вы из "этих", - коротко хохотнул он.
— Ты, Эллис, странный, но забавный. Наверно, потому что француз. Хотя... почему бы и нет. Я сейчас, — направился в сторону трапа голландец.
Дверь за Ариан де Сен-Шерон закрылась. Послышался стук копыт и шелест гравия под колесами отъезжающего экипажа. Начальник тюрьмы остановил тяжелый взгляд на своем дворецком. Ему потребовалось некоторое время, чтобы облечь свою мысль в слова.
— Жан-Луи, бутылку арманьяка. Меня нет дома ни для кого.
— Хватит прикрываться религиозными бреднями, ты сам уже давно в это не веришь, — произнес Гиллис, переводя дыхание и приходя в себя, словно вынырнув из чудовищного кошмара. Отойдя к столу, он зацепился взглядом за бутылку вина, медленно взял ее и, запрокинув, отпил еще несколько глотков. Добавил уже тише, будто самому себе: — Я все вернул тебе, Эллис, вернул сполна.
Эллис захлебывался в рыданиях. Он катался по полу камеры, вцепившись пальцами в волосы, разрывая в клочья истлевшие лохмотья на груди, разбрасывая по сторонам клочки гнилой соломы.
— Ну, вот и поговорили… — негромко обронил Гиллис напоследок.
— А я бы хотела маленького щеночка, — скороговоркой произнесла Ариан, нервно теребя тонкий золотой браслет.
Гиллис обернулся и неожиданно поймал устремленный не на Голденберга, а на него самого взгляд. Банкир тоже оглянулся, перехватывая их перекрестный молчаливый диалог, и улыбнулся.
— Мадам, мои щеночки — ваши щеночки, — услышал Гиллис такой же двусмысленный ответ Голденберга. — Выбирайте любого. Я дам вам знать, когда они появятся.
— Расскажи о нем подробнее.
— Хмм... — Лулу прикрыла глаза и загадочно улыбнулась, выдерживая паузу, словно ловя рыбку на крючок. — Ходят слухи, что у него золотые пальчики.
Гиллис серьезно воспринимал ее рассказ и слушал внимательно, но после этих слов губы его невольно начали растягиваться в стороны.
— Дерзко, — он дернул бровью. Потом не выдержал, развернул нож и слегка провел кончиком по шее девушки. Лулу вздрогнула, но наклонила голову еще сильнее, подставляя ему свою шейку. — Признаюсь, так откровенно меня еще никто не соблазнял, — Гиллис не выдержал и рассмеялся.
— Я и не пыталась, — девушка невинно распахнула глаза, в упор глядя на мужчину, и немного развела ноги в сторону — так, чтобы обхватить его коленями.
«Тридцать семь — не двадцать семь, когда развлекаешься ночь напролет, а с утра — свежий как огурчик», — подумал Гиллис, тяжело опускаясь в кресло. Часы показывали без четверти пять.
— Avete sbagliato, signore, mi chiama Mimmo, (Вы ошиблись, господин, меня зовут Миммо). — ответил он. — Un attimo, signore, vi porto un bicchiere d`acqua. (Минутку, господин, я принесу воды).
Зная, что нужно вывести его из себя, я решился на отчаянные меры.
— Миммо тебя зовут, говоришь?.. — еле слышно процедил я сквозь зубы.
Стакан взметнулся в руке, и я окатил его водой — не в лицо, но части подбородка и шейному платку хорошенько досталось. Такое он точно не мог стерпеть. Довольный собой, я ухмыльнулся.
Из цикла "Под знаком Анунахха":
— Возьми два пальца в рот, — он протягивает мне руку без перчатки.
— Зачем? — возмущенно отшатываюсь.
— Чтобы пройти защиту, — недовольный моим непослушанием, Фабиан скептично щурится. — Часть меня должна быть в тебе. В нос и уши совать неприятно, — он усмехается какой-то своей мысли. — Давай.
— Обязательно два? — переспрашиваю язвительно.
— Прости, нет. Привычка, — он снова ржет.
— Идемте, поговорим.
— Ага. За угол. А потом хлоп по голове — ни денег, ни гриба.
— Мы весь день тут сидеть будем? — спросила я, нервно пребирая пальцами у себя на коленях.
— Можем пойти в спальню, — тонко улыбнулся Кловис, взглянув на меня.
...
Я вытащила из шкафа один из бархатных плащей Селесты, но он тоже расходился на груди, и вышло еще более очерчено.
— Ох… может, все же, сначала в спальню? — вновь поддел меня Кловис, пробегая взглядом по моей фигуре.
— Что ж жена-то у вас такая миниатюрная, — прошипела я сквозь зубы и закинула полу плаща на плечо, закрывая выступающие вперед округлости.
— А теперь я вообще скоро буду синяя, — закончила я свой надолго затянувшийся рассказ, размазывая по лицу пьяные слезы.
— Понятно, Стрижу больше не наливать, — слегка заплетающимся языком констатировала Нинон, забирая у меня недопитый бокал и гася в пепельнице очередную папироску.
Прихватив добычу — и булавку с глифами, сиротливо лежавшую на углу стола, — я вернулась в комнату прислуги.
Ах, какой Фаби милый. Он, конечно же, совсем не такой, как этот толстый и противный старик. Он молодой, красивый, добрый, ласковый…
— Ну и как, как мы ее достанем? Хочешь дырку в животе? — с глубоким тяжким вздохом спросил Вален. — Монета тебе кишки пробьет, если я извлеку ее Даром. Сейчас подумаю.
Действовать надо было быстро, а Кловис за годы безделья утратил легкость принятия решения. Среди его артефактов было много чего полезного и диковинного, но…
— Идиот! — гренадер хлопнул себя по лбу от досады, что не догадался сразу. Он скрылся в кладовке и через пару минут вернулся. — Вот кружка — вот ваза. Разберешься?
Фабиан осторожно взял в руки полную воды кружку с глифами от несварения, запоров и всех прочих желудочных хворей, подозрительно заглянул в вазу.
Список можно продолжать бесконечно, но надо и совесть иметь.
Делитесь своими, с удовольствием прочту те, которые используете вы в своей повседневной жизни.