Приключенцы штурмуют подземелье (отрывок из третьего тома "Системного самурая"):

К вечеру следующего дня мы были уже в запретной зоне – перед огромными воротами, ведшими в подземелье. Поверх ворот красовалась выцветшая надпись – ТУЛА-17. Створки ворот были закрыты, но в одну из створок была довольно грубо врезана человеческих размеров гермодверь с новеньким кодонаборником.

– Ты код от двери знаешь? – спросил я у ведьмы Светы.

– Я вообще не в курсе, что он нужен был, – зло ответила та.

Гермодверь оказалась закрытой, но рядом с кодонаборником краской была написана инструкция, как перевести деньги на криптокошелёк, чтобы в ответ получить СМС с кодом от двери.

Код стоил пятьдесят тысяч рублей. Штраф за поломку двери или кодонаборника – пять миллионов рублей. «Ведётся видеонаблюдение!» – стращала надпись.

Судя по следам боевой магии на гермодвери, штраф был введён не на пустом месте.

– Почему в гильдии приключенцев сразу не сказали про код? – спросила ведьма.

– Потому что мы бы сразу отказались столько платить, – пожал плечами я. – А теперь, когда мы тут, в самом центре запретной зоны, в паре сотен километров от Тулы, шансы, что мы переведём им деньги, близки к ста процентам.

Света грязно выругалась. Словесные нечистоты извергались из неё минут пять.

А когда она закончила материться и устало опустилась прямиком на землю, я вошёл в меню своего опричного перстня:

[Интерфейсный модуль OpRichNina 0.99 базовое меню]

Там появился новый пункт:

[8 – <местное> Центральные ворота города-убежища ТУЛА-17 (отк/закр)]

– Света, сейчас я открою ворота, – обратился я к ней: – Ты готова к покорению подземелья?

Она посмотрела на меня, и я увидел, как на её лице сменяются эмоции – отчаянье, злоба, недоверие, надежда.

Закончив свои метаморфозы, ведьма молча кивнула.

Я активировал восьмой пункт меню двойным нажатием на камень перстня.

Где-то внутри холма завыли могучие электроприводы. Створки стали разъезжаться внутрь стальных ниш по бокам ворот, попутно смяв гермодверь и срезав кодонаборник.

Ведьма Света смотрела на всё это в ужасе и восхищении.

Я протянул ей руку, чтобы помочь подняться, и мы вошли в тёмный зёв древнего города-убежища…

По команде со своего опричного перстня я закрыл ворота. Под натужный вой сервоприводов створки с грохотом сомкнулись, и наступила тишина. Внутри не было источников света, если не считать проёма гермодвери, сиявшего за нашими спинами порталом во внешний мир. Теперь в город-убежище ТУЛА-17 мог попасть любой, кто протиснется между погнувшимся косяком и смятым гармошкой полотном двери. Кто-то не особо толстый пролезет точно.

Не растерявшись, ведьма Света нацепила налобный фонарь. Я изготовил к бою свой уральский дробовик из водопроводных труб и включил прикрученный к нему светодиодный прожектор, после чего засветил им всё вокруг. Мощный поток молочно-белого света открыл масштабы окружавшего нас пространства.

Помещение было гигантским – по моим ощущениям, но по местным меркам это наверняка чисто предбанник.

Холодное сияние выхватило из темноты стальные стены, высоченный потолок и пыльный бетонный пол, заставленный ящиками и контейнерами, которые образовывали некое подобие лабиринта.

– Надо разобраться, как включить освещение, – предложил я.

– А энергия тут откуда? – спросила ведьма Света.

– Ворота же работают.

– Аргумент, – пожала она плечами.

В опричном перстне команды включить свет я не нашёл, но предположил, что заветная кнопка расположена где-то рядом с воротами.

Так и оказалось – справа от входа нашёлся электрический щиток с автоматами питания и схемой подключения, наклеенной с внутренней стороны дверцы силового шкафа. Основное освещение попросту не работало, а вот резервное выбило перегрузкой. Я пощёлкал выключателями, и вдоль стен ожили тусклые красные лампы. Стало не вот прямо светло, скорее терпимо – как на закате.

– Колдун, – буркнула ведьма.

– Надо тут всё хорошенько осмотреть, – я кивнул на контейнеры.

Держась рядом, чтобы не потеряться, мы стали обходить предбанник по кругу.

Быстро выяснилось, что мы тут далеко не первые – все контейнеры были вскрыты, а ящики подломлены. В некоторых было насрано, впрочем, достаточно давно.

Смутило нас другое, причём странности заметил не я, а ведьма Света. В этом искусственном лабиринте она нашла следы боя, и даже не одного. Нам попадались замытые лужи крови, выщерблины от пуль и опалины от магических заклятий на стенах.

– Знакомая картина? – спросил я.

– Тут как на магической арене, – кивнула девушка, и луч её налобного фонаря метнулся от потолка к полу.

– Как по мне, тут умерло немало людей.

– Ну или, как минимум, были серьёзно ранены, – уточнила Света. – Крови местами столько, будто кабанчика резали. Даже замыть толком не смогли – только размазали.

Я обратил внимание на обломок древка, торчащий из фанерного ящика. Откинув крышку, я вытащил то, что осталось от стрелы. Её зазубренный наконечник был сделан из кости.

– Есть идеи? – я показал находку спутнице.

Та кивнула:

– Только догадки.

– Поделишься?

– Пока рано делать выводы, – ушла от ответа девушка. – Давай походим ещё.

Двигаясь против часовой стрелки, мы прошли на противоположную воротам сторону и обнаружили огромную грузовую площадку, а под ней тоннель с рельсами, уходивший куда-то в бездну, до дна которой не добивал даже мой прожектор. Из тоннеля поднимался поток тёплого воздуха.

– Наклонный лифт, – охнула ведьма.

– Прямо как в Евангелионе, – кивнул я.

– Нет, как в Акире, – с пониманием вопроса возразила Света.

– Ну или как в Халфлайф.

– Ну или так, – согласие было достигнуто.

Осмотр лифтовой площадки мы оставили на потом, а сначала решили завершить обход предбанника.

В дальнем углу помещения, в закутке из контейнеров, мы нашли несколько деревянных стульев, стоящих вокруг кострища. Судя по куче пепла, пользовались им не раз. Из бетонного угла отчётливо пахло застарелой ссаниной.

– А вот тут они и дожидаются своих жертв, – покивала головой ведьма.

– Засада на выходе? – догадался я.

– Угу. Группа приключенцев, гружёная хабаром, возвращается из подземелья, – стала рассуждать девушка. – Все усталые, кто-то ранен, патроны и лечилки на исходе...

– Комитет по встрече, – хмыкнул я. – Примут как родных.

– Неудивительно, что мы ничего не слышали об этом подземелье.

– Кто вообще тебя надоумил сюда сунуться?

– Подружка из ковена. На форуме переписывались.

– С такими друзьями врагов не надо. Это же явная подстава!

– Мне нужны деньги, – огрызнулась Света.

Я ещё раз показал ей обломок стрелы:

– Кто может стрелять из лука стрелами с костяным наконечником? В мире автоматического огнестрела это совершенно архаично.

– А мечом махать не архаично?

– Тут другое. Катана – моё классовое оружие. Всё-таки я уличный самурай... – и тут до меня дошло: – Так ты думаешь?

– Какой-то класс примитивного охотника, – кивнула ведьма.

– Приключенцы, которые грабят и убивают приключенцев на выходе из подземелья? Зачем им это? – недоумевал я.

– Кто знает. Сомнительная бизнес-схема, как ни посмотри, – согласилась Света. – Одно дело ганкать слабаков в компьютерных играх ради лута, и совсем другое – в реальной жизни. Это ведь статья.

– Чистой воды уголовщина, причём в составе ОПГ, – подытожил я. – Так что? Сваливаем отсюда, пока они не нагрянули?

– Я что – зря сюда пёрлась? В траты влезла. Та подружка с меня две тысячи взяла за наводку на это место. Так что я обязана сделать кассу в этом подземелье, – стала накручивать себя моя спутница.

– Когда они нарисуются, будет поздно мелочь считать.

– Стульев всего пять, – Света зловеще улыбнулась. – У меня есть идея.

Скинув с плеча гитарный кофр, заменявший ей рюкзак, она выудила из него транспортную кассету на 20 мин ПФМ-1. Весило это килограмма два, но было видно, что Света управляется с кассетой привычно и легко. Она выщелкнула пару «лепестков» из креплений.

– Откуда? – не сдержал я удивления.

– В моём детстве такого по округе полно валялось, вот и насобирала, – деловито повела плечом девушка. – А пустую кассету я потом на барахолке военного антиквариата прикупила.

Достав из кармана мультитул, она выдвинула из него короткое полотно пилы по дереву и повалила один из стульев на бок.

– Кто сядет на этот стул, тот явно намерен дожидаться приключенцев, которые должны вернуться с ходки в подземелье. Это точно будет засада. Поэтому подпиливаем заднюю ножку на два сантиметра и кладём под неё мину, – прокомментировала она свою задумку. – Человек садится, ножку отрывает, и он валится головой прямо вот сюда – на кусок фанеры, а под ним – тоже мина. Недотёпе отрывает башку, а мне приходит системное сообщение о том, как его звали, потому что мину поставила я.

– Убить человека, который просто сел на стул? А тебе не кажется, что так мы спровоцируем ответную агрессию в свой адрес? И более того, сделаем её оправданной?

– А те люди, которых они здесь подкараулили – они тоже были справедливо атакованы? – возразила Света. – В чём была их провинность? Отказались делиться хабаром? Как думаешь, их отпустили отсюда живыми? Если так, тогда бы они пожаловались на форумах приключенцев, что тут грабят на выходе. Ты слышал что-то про это подземелье? Нет. То-то же. Они не оставляют свидетелей, чтобы проворачивать эту схему раз за разом.

– Но нам фактически придётся с ними воевать.

– Ты уже реши – мы хорошие или живые? – прищурилась ведьма. – Как тогда на магической арене в пацифизм уже не вырулить. Тут в глуши или ты их, или они тебя.

– И тебе такое норм?

– Лучше рыльце в пушку, чем пушку в рыльце, – сострила злая волшебница.

Я не нашёл, чем ей возразить. Когда она хотела, она умела быть убедительной.

К тому же я ввязался в эту историю не просто так – князь Милославский ждёт, что я внедрюсь в среду приключенцев, а эта среда приключенцев, получается, вся вот такая...

Пострадав морально для приличия, я ворчливо махнул рукой:

– Ладно, твоя взяла. Рискнём.

– Надеюсь, это подземелье будет жирным на хабар, – подбодрила меня Света.

В итоге она заминировала пару стульев, и мы выдвинулись к лифту.

На транспортной площадке был пульт управления, но его выпотрошили предыдущие посетители.

Я проверил меню перстня и сказал:

– Лифт я смогу запустить удалённо.

– А остальные тогда как спускались?

Я посветил вниз и заметил, что по бокам от рельсов в грунте были вырублены ступени. Спуск был довольно крутой – если вниз ещё ничего, то вверх – все силы уйдут. А мы ведь даже не знали, на какую глубину ведёт штольня.

– Ну что, поехали? – спросил я ведьму, но та лишь покрутила пальцем у виска.

– Когда мы вернёмся на этой платформе, то будем тут как мишени в тире. Думай головой заранее.

Вместе мы передвинули несколько ящиков и соорудили из них на платформе подобие форта. От огнестрела не спасёт, а вот от стрел точно.

Всё было готово, и я запустил лифт. Света тактически спряталась в форте, а я – как трагический герой – встал на краю платформы и, облокотившись на ограждение, вглядывался в бездну, впрочем, подсвечивая себе прожектором.

Под полом завыли электромоторы, и массивная платформа стала спускаться во мрак.

Скорость лифта была примерно полметра в секунду, а сам спуск в итоге занял до получаса.

Туннель был совершенно одинаковым на всём своём протяжении. Я успел заскучать и даже потянулся к телефону, но мобильной сети не было даже на поверхности, так что позалипать в видосики не представлялось возможным.

Температура воздуха постепенно росла, пока не достигла – по ощущениям – двадцати пяти градусов.

Потом – уже дома – я прикинул по таблицам, что для Тульской области такая температура недр соответствовало глубине в 700-800 метров.

Мы опустились в циклопических размеров ангар, вдоль стен которого выстроились десятки ОБЧР – огромных боевых человекоподобных роботов.

Аварийное освещение тут работало, хотя светильников было мало – их точечный красноватый отблеск выхватывал из темноты гротескные фигуры стальных гигантов.

Теперь хотя бы было понятно, для чего нужны были и огромный лифт, и огромные ворота.

Ведьма Света вышла из-за ящиков и медленно побрела вперёд.

Остановившись на краю платформы, она поражённо взмахнула руками:

– Що сказати... Це фантастично.

Потом она повернулась ко мне и спросила:

– А это вообще что?

– Мехи, – тоном эксперта пояснил я: – Ну или хентай-арба, если на бояржике. На них богатыри древности выезжали в Великую ночь, чтобы сразиться со злом.

– Каким таким злом?

– С инопланетными монстрами – ледяными драконами, снежными блохами. Ну и всякими злодеями, типа панзершляхтичей.

– Панзершляхтичи? – почему-то Свету заинтересовало только это.

– Ляхи на мехах, – я презрительно сплюнул на пыльный пол и процитировал летопись: – Се цари беззакония, да настигнет их ульта нашего темнейшего правителя.

Мы подошли к ступням ближайшего гиганта. Там располагались передвижные верстаки и тестовые станции для электроники. По полу были раскиданы книжки формата А4.

Света подняла одну, чтобы почитать, и её тут же вывернуло на пол.

– Запретный боярский шрифт! – дошло до меня.

Вокруг, кстати, было порядком наблёвано. Похоже прошлые приключенцы, что бывали тут до нас, тоже пытались читать эти книжки.

Я уже имел небольшой иммунитет, поэтому стал рассматривать картинки на обложках, не вникая в надписи.

Судя по нарисованному, это были мануалы по обслуживанию, ремонту и управлению мехами. Я набрал целую стопку и засунул себе в рюкзак. Дома прочитаю – по своей секретной методике.

– Возьмёшь с собой? Хочешь, чтобы ещё кого-то вырвало? – догадалась спутница.

Я не стал ей объяснять. Впоследствии я действительно перевёл мануалы и законспектировал в тетрадку. Эти знания очень меня выручили, когда я сталкивался с мехами в дальнейшем.

Наверх, к кабине пилота, расположенной в голове робота, вел лифт и пожарная лестница.

Лифт был обесточен, так что, не особо задумываясь, я полез наверх. Там, на высоте пятого этажа, меня ждала печальная картина. Кабина была открыта, а вся её начинка выпотрошена. Даже кресло пилота подрали, черти. Всё было исписано матерными словами и абстрактными граффити. Ну и схематические изображения половых органов – куда ж без них? В нишах позади кресла, куда, как потом выяснилось, помещались батареи питания, наполненные чёрной пылью, зияла пустота.

Я посвети ручным прожектором на других ОБЧР – кабины у всех были открыты, а внутри меня наверняка ждала бы такая же картина бессмысленного вандализма.

В тот момент я испытал горькое предчувствие, которое дальше только усиливалось.

Пройдя ангар до конца, мы оказались в ещё более масштабной пещере. А как ещё это назвать?

Мы словно попали на верхний этаж торгового центра – у самой крыши. Вниз уходили бесчисленные этажи, которые мы могли видеть только потому, что их соединял широкий и длинный колодец, внутри которого были вывешены эскалаторы и лифтовые шахты.

Подойдя к краю, мы заглянули вниз. Дно, если оно вообще было, терялось во мраке. Сами этажи были по десять метров высотой, и мой прожектор смог разогнать тьму на двести метро вниз. Дальше даже его свет слабел.

На нашем этаже вокруг колодца были свободны метров тридцать – это было что-то типа ресторанного дворика, со столами и стульями, а дальше начинались стеклянные витрины магазинов – так я догадался.

– Это что – какой-то подземный мол? – подтвердила мою догадку Света. – А где подземелье?

– А это по ходу оно и есть, – ответил я.

– Нет, ну я как-то пошутила, что современные торговые центры однажды станут подземельями для приключенцев будущего, но тут всё такое ветхое... и при этом типа современное одновременно. Как так-то?

– К твоему сведенью, первыми приключенцами, штурмовавшими подземелья ради сокровищ, были BLMщики в начале 21 века. Они врывались в гигантские супермаркеты по всей Америке и выносили оттуда всё добро! – лекторским тоном заметил я.

– Кому ты рассказываешь? – фыркнула Света. – Я у себя на родине ещё ребёнком штурмовала сэконд-хенды с европейским барахлом наравне со взрослыми. Можно сказать, была в семье добытчицей...

Мне нечем было крыть, и я просто пожал плечами.

С освещением на верхнем этаже всё было плохо – оно практически отсутствовало. На весь этаж можно было разглядеть всего несколько пятен света – в основном у дверей.

Я освещал нам дорогу своим фонарём-прожектором. Света вытащила из гитарного кофра компактный тепловизор и разведывала им местность на предмет теплокровных существ. Я в очередной раз поразился тому, что для бедной матери-одиночки она прибарахлена очень толково.

Беглый осмотр местности показал, что всё кругом было уже не по одному разу разграблено. Приключенцы оставили после себя кучи мусора и фекалий. В торговых залах на полу чернели кострища, в которых гости сожгли всё, что могло гореть. С подвесного потолка осыпались панели из минерального волокна, обнажив лотки и трубы. Часть этажа выгорела напрочь.

Всё было разбросано, разорвано, втоптано в прах – когда-то тут было много магазинов одежды и техники, детских товаров и прочего. Вынесли всё. А остальное разломали и сожгли.

У туалета мы нашли эвакуационную схему этого этажа и попытались по ней сориентироваться.

Место, где мы находились, было отмечено как торговая зона – из неё вели проходы в жилую, промышленную, аграрную и учебную зоны.

Двери в эти зоны мы нашли – они оказались огромными воротами, но вот только створки были заварены, настенные пульты разбиты, а сами проёмы дополнительно забаррикадированы всяким хламом. Открыть ворота с моего перстня я не мог – даже такого пункта в меню не было.

Сам для себя я предположил, что в эпоху Тысячелетнего царства – уже после того, как закончились Дни сияния и поверхность стала безопасна для круглогодичного проживания людей – город-убежище выполнил свою функцию. Людей эвакуировали в надземные города, а саму Тулу-17 законсервировали. Предвидя вандализм, всё обесточили, а двери заварили. Наиболее ценное наверняка тоже вывезли заранее, оставив только устаревший хлам и ветхую рухлядь.

Закончив с этим этажом, мы двинулись дальше.

Лифты ожидаемо не работали, так что по мёртвым эскалаторам мы спустились ниже и осмотрели ещё пару этажей.

Там – на минус третьем этаже – вместо аграрной зоны был проход в зону рекреационной гидропоники.

«Вход только по премиум-аккаунтам», гласила надпись.

Пройти в чудо-сад не вышло. Помешало то ли отсутствие премиум-аккаунта, то ли сварной шов на стыке створок.

Я повернулся к Свете:

– Сможешь вынести ворота своим посохом – Лордом Гелонием?

Та, поджав губы, процедила:

– Без шума, дыма и огня точно не выйдет. Это привлечёт к нам внимание всех обитателей подземелья. Так что я пока воздержусь. Возможно, мы ещё найдём открытые двери.

Я согласился, и мы спустились на этаж ниже.

Там мы обнаружили огромную безымянную дверь, которую словно кто-то пытался выломать изнутри – на толстенном металле пучились глубокие вмятины. Рядом на стене было написано засохшей кровью:

ЦОЙ ЖИВ!

– Даже не думай, – сказала спутница, заметив, как я направился посмотреть всё поближе.

– Да что будет-то? – отмахнулся я и постучал костяшками пальцев по металлу.

С той стороны в ответ раздался удар такой силы, что с потока посыпался сор, а под нашими ногами заходил ходуном пол.

– Тикаем! – закричала Света, и мы наперегонки кинулись прочь с этажа, а потом долго прятались на эскалаторе, переводя дух.

– Вот зла на тебя нету, – сказала ведьма, немного успокоившись.

Максимально по стелсу мы спустились на минус пятый этаж. Надо сказать, что с каждым разом становилось только теплее.

Прочёсывая уровень, мы увидели переливающийся разноцветными огнями портал.

Над воротами висела неоновая вывеска:

СКИРМИШ-ЗОНА «ВЕСЁЛЫЙ ХУТОРОК»

Прямо на створках серебристым распылителем были выведены корявые буквы:

ДАЛЬШЕ СМЕРТЬ!

– Скирмиш – это что? – задумалась Света.

– Ну, по-русски это будет шармицель, – пришёл я на помощь.

– Чиво?! – скривила лицо девушка.

– Ну, ристалище. Бугурт. Мясосечица.

– Заруба что ли?

– Да.

– Не-а. Пока что идём дальше, – рассудила ведьма.

– Погоди, – я показал на экран информационного киоска, стоявший рядом с воротами.

Я смог активировать его через перстень.

Экран засветился. По нему побежали яркие разноцветные картинки, но звука не было.

Смысл видео, крутившего на экране, сначала ускользал от моего понимания, но потом меня словно молнией ударило – я понял всё и сразу.

Не исключено, что это сработал мой эдикар «Языки звериныя», который позволял мне понимать чужие языки, а не только язык зверей, как изначально представлялось из названия.

– А это ещё что? – спросила ведьма Света, заметив движущиеся картинки на экране терминала.

– Это позднее мемное письмо, – отозвался я.

– Давай попроще.

– В древности, в самом начале информационной эры, – профессорским тоном начал я: – Существовало анекдотное письмо. Единицей смысла в нём был анекдот, а единицей оценки – смайлик. Потом анекдотное письмо уступило место демотиваторному, в котором единицей смысла был уже демотиватор, а единицей оценки – эмодзи. На исходе информационной эры, почти перед самым Апокалипсисом, всё это заменило мемное письмо, где единицей смысла был мем, а единицей оценки – стикер.

– И чего? Ты прочесть-то это можешь, умник?

– Не торопись. Со временем к мемам добавились реакции на мемы и даже реакции на реакции. Из-за этого позднее мемное письмо могли понимать и толковать только мем-скальды, да и то не без помощи ИИ, так как запомнить все мемы было уже невозможно.

Тогда ведьма Света достала из кармана очки в толстой чёрной оправе и надела их.

– Да это же просто приколы из интернета! – сказала она, присмотревшись к движущимся картинкам.

– Приколы из интернета! – противным голосом передразнил её я. – Им вообще-то тысячу лет!

– А... – Света медленно сняла очки: – Ещё и баян.

Углубившись в изучение столбиков пиктограмм, прокручивающих мемы, я сам не заметил, как стал бормотать себе под нос:

– Шесть семь, можно, а зачем, возьми телефон, детка, фа втфа пепе шнейне, балерина капучино, лабубу...

Света вернула меня в чувство, толкнув в плечо:

– Ну, что там написано?!

Вернувшись в реальность, я резюмировал:

– Это зона групповой отработки боевых навыков для ролевой системы прокачки. Рекомендуемый уровень членов отряда: не ниже двадцатого. Минимальный состав: три участника. Версия ролевой системы прокачки в жидком чипе: 0.11 альфа и более поздние. Внимание – возможен летальный исход. Входите на свой страх и риск.

– Это ж... когда было вообще? На моей памяти версия системы сразу была релизная – 1.0.

– Несколько сотен лет назад, – прикинул я известную мне историю Тысячелетнего царства.

– Да ну тебя! Бред какой-то... – отмахнулась Света. – Как я понимаю, за воротами придётся сражаться?

– Угу.

– И ты можешь открыть эти ворота?

– Могу.

– Допустим, – вздохнула девушка. – Но сначала давай проверим этажи ниже.

– Ну давай.

Мы спустились ещё, но везде нас ждала одна и та же картина – следы грабежей и пожаров. Новых дверей мы так и не нашли.

В какой-то момент мы просто сели на эскалатор и стали жадно пить из фляжек. Вода уходила с огромной скоростью.

– Как думаешь, какая тут температура? – спросил я, отдуваясь и обмахивая лицо ладонями.

– Тридцать градусов, – ответила Света. – У меня есть термометр.

– Значит, мы на глубине в один километр, – рассудил я. – Когда здесь было питание, наверняка держали температуру на комфортном уровне, но сейчас система кондиционирования воздуха не работает...

– Хуже другое, – ведьма показала мне свой тепловизор. – Мы не сможем разглядеть засаду, если температура воздуха подымется выше тридцати шести градусов. Человеческие противники перестанут выделяться на фоне остального пространства.

– А нечеловеческие? – сострил я.

– Вот сам с ними и воюй! – отозвалась Света и передала мне тепловизор. – Посмотри вниз, только не урони – он больших денег стоит.

Я с осторожностью принял у неё электронный бинокль и перегнулся через перила.

Тепловизор показал, как там – в бездне – клубилась непроглядная оранжевая мгла. Я перевёл прибор на Свету – у неё оранжевыми были только лицо и кисти рук, остальное было красным. Я поднял взгляд наверх – прибор отобразил верхние этажи в синих и фиолетовых тонах.

– Да, там пекло. Но, возможно, там, внизу, есть не разграбленные места. Вдруг, те, кто были тут до нас, не рискнули спуститься ниже? – заметил я.

– Мы там от перегрева сдохнем раньше, – грустным тоном возразила ведьма. – Тут и так уже дышать нечем. Продержимся на моей ледяной магии какое-то время, а потом откиснем от обезвоживания, и сами станем лутом для самых отчаянных.

– Кстати, да, – кивнул я. – Там внизу могут валяться мумии смельчаков из прошлых партий приключенцев.

– Шутишь, – хмыкнула спутница.

– А что тогда? Возвращаемся наверх? – предложил я.

Девушка устало кивнула, с её бровей сорвались капли пота.

– Скирмиш-зона? Или сразу к лифту? Сами ограбим тех, кто ждёт нас в засаде?

– Я не могу возвращаться пустой, – нахмурилась Света. – У меня тогда бюджет не сойдётся.

– Тогда скирмиш-зона, – подытожил я наши душевные метания.

Мы вернулись к воротам с работающей подсветкой и стали готовиться к бою.

Вытащив из рюкзака свою катану, я невольно ей залюбовался.

Подобно классу «якудза», мой класс – уличный самурай – не может использовать антикварные японские клинки – всякие там Кусанаги-но-цуруги, Нанцусая-но-тати и прочие Мурамаси и Масамуны. Если взять их в руки, то на меня будут наложены жестокие штрафы на наносимые повреждения, скорость атаки и успешность блока. Такие клинки остаются прерогативной настоящих самураев из благородного воинского класса. Вместо этого я могу использовать всякие там японские эрзацы – сабли-квантунки из рельсовой стали, сержантские мечи син-гунто и тому подобное – если, конечно, они не были переделаны из антикварных мечей.

Мне разрешено использовать и японские мечи-новоделы – даже из многослойной стали «тамахаганэ», с ярко выраженной линией зонной закалки «хамон», но всё равно – штрафы, пусть и минимальные, останутся.

А всё потому, что моё рекомендованное классовое оружие – это всякие низкосортные поделки под катаны, оскорбляющие взор истинных ценителей одним своим видом и качеством. Сувенирки и самоделки там всякие, или модные реплики от не-японских фирм, повторяющие оригиналы весьма поверхностно, но при этом хотя бы промышленного качества.

Ну то есть вот поделки от Cold Steel можно. И Honshu Boshin тоже. И даже катаны от кузнеца Пол Чена. Что-нибудь от Культа Афины или Dinasty Forge? Пожалуйста. Но беда в том, что всё это стоит как живой конь, особенно тут у нас в России, ибо барыги делают пятикратную наценку «потому что очень кушать хочется».

Поэтому венцом моей коллекции стала бэушная корейская катана для практической рубки от Цунами, купленная на Авито за двадцать кусков. Она была гнутая и тупая, шнур на рукояти совсем ослаб. Ещё бы, ведь её эксплуатировали много лет и в хвост и в гриву в секции практической рубки «тамесегири» бесчисленные любители стукнуть мечом по макиваре – свёрнутой в рулон мокрой тростниковой циновке.

Я эту катану сам в тисках выпрямил, сам на камнях заточил под струёй воды из крана, сам перетянул рукоять георгиевской лентой, полученной от волонтёров на девятое мая (шёлкового шнура и кожи ската не было, звиняйте), сам проклеил и прокрасил потрескавшиеся от нашего сухого воздуха ножны – в цвета российского триколора, конечно же.

Но на этом мой ристайлинг меча не закончился. Ведь отыгрыш класса требует зайти дальше.

Все знают «барашек» – это маховик пожарного вентиля, покрашенный красной краской. В прежние времена хулиганы использовали такие «барашки» как кастеты, потому что у них было пять отверстий, чтобы вставить пальцы. Я же проточил по центру барашка пропил, чтобы заменить им штатную гарду меча.

На конце рукояти (касира) на коротком шнурке свисал брелок с Пикачу и ключами от хаты. На ножнах и рукояти меча было надето огромное количество разноцветных канцелярских резинок, светящихся силиконовых браслетов и плетёных фенечек. Всё это не особо влияло на хват в бою и даже защищало ножны от ударов, но выглядело трэш-угарно, а значит добавляло урона оружию – за счёт соблюдения косплея, полагавшегося для моего класса.

На сайя (ножнах) я наклеил переводные картинки. В основном иероглифы, типа «удача», злые морды драконов и бронированные маски самураев – мэнгу. И конечно же анимешные девочки-кошки – куда без них?

Урона такой меч наносил 69 единиц, что для меня было ну прямо вот показателем, что оружие хорошее. Для сравнения, мой другой меч – мачете, стилизованное под катану – наносил лишь 49 единиц урона за удар.

Пока я наслаждался видом меча, ведьма Света достала из гитарного кофра, где лежал в разобранном виде её магический посох Лорд Гелоний, несколько веток, которые она срубила по дороге к подземелью.

Каждая ветка была в два пальца толщиной и длиной в локоть. Складным ножом девушка расщепила ветки с одного конца. Затем выщелкнула из кассеты противопехотную мину ПФМ-1 «Лепесток» и, зажав «крылышко» мины в расщеплённом конце ветки, обмотала место соединения несколькими витками толстой проволоки. Получилось некое подобие метательного топорика. Правда никто в своём уме такой томагавк метать бы не стал.

С безопасного расстояния я поинтересовался:

– Совсем поехавшая, да?

– Мы так в детстве делали, – пожала она плечами, сунув взрывной топорик в карман своей магической мантии, после чего приступила к изготовлению следующего.

– Ты бы это – поостереглась такие штуки вот так просто в карманах носить, а то будет как у персидской княжны со Стенькой Разиным! – предупредил я.

– Это как?

– Из-за острова на стержень! Вот как.

– Без тебя разберусь, – скорчила вредное лицо спутница.

Отойдя от культурного шока, я продолжил вооружаться, а именно достал из рюкзака турецкий стартовый пистолет, заряжавшийся холостыми строительными патронами.

Сам по себе этот пугач ничем не стрелял – у него в стволе даже стояла специальная перегородка, чтобы его нельзя было зарядить патроном с пулей. При попытке выстрелить пистолет бы попросту разорвало на куски.

Но пороховые газы из дульного среза в момент выстрела истекают? Истекают. А значит в ход шла специальная насадка, внешне напоминавшая пистолетный глушитель, которая накручивалась на ствол, благо резьба у дульного среза имелась.

Внутри этой насадки помимо гладкого ствола была трубчатый магазин со стальными шарикоподшипниками. Подшипники скатывались в ствол строго по одному и фиксировались магнитной ловушкой. Так стартовый пистолет превращался в огнестрельный. Было ли это законным? Нет. Но все его элементы находились в свободной продаже и не требовали регистрации: стартовый пистолет, строительные патроны, шарикоподшипники и дульную насадку я купил на маркетплейсе.

Когда я, высунув язык от старания, заряжал «глушитель» подшипниками, ведьма Света посмотрела на меня печальным и брезгливым взглядом.

– Ты ведь понимаешь, что это жалко? – не выдержала она этого зрелища.

– А вот сейчас обидно было! – искренне расстроился я. – Между прочим в Азии есть такая штука – марбл-ган, ну типа «мраморная пушка». Оружие из пластиковых труб для стрельбы стеклянными шариками. Ружьё заправляется несколькими пшиками средства для обеззараживания рук, а вместо спускового крючка – пьезоэлемент от зажигалки.

– И чего?

– Они этими стеклянными шариками черепа друг другу раскалывают только в путь. Подростки, что с них возьмёшь? Всех животных такими ружьями перебили, а ты говоришь мой пистолет – это жалко... Вот это – строительный патрон «хилти» с жёлтой маркировкой, а это – десятимиллиметровый подшипник. Полновесный. Без пустоты внутри.

– И чего?

– Четыре грамма весит. Летит триста метров в секунду. Получается 180 джоулей.

– Ну выстрели куда-нибудь, если это так круто. Я посмотрю хоть, – Света упёрла руки в бока.

– Не буду, – отмахнулся я. – Подшипник же бешеный. Будет рикошетить во все стороны. Надо непременно во что-то мягкое попасть.

На самом деле мне не хотелось чистить пистолет по второму разу. Если выстрелить и сразу не почистить, то пороховой нагар закиснет на металле, начнётся коррозия.

Поэтому я запахнул своё тактическое кимоно, затянул пояс «оби», и сунул за него всё своё оружие – трэш-катану, уральский дробовик из водопроводных труб и стартовый пистолет на подшипниках. Распихал по карманам метательные снаряды в виде пильных дисков. Всё-таки метаю я их отменно – классовый навык «сюрикэндзюцу» позволяет.

Света тем временем собрала свой магический посох – Лорд Гелоний, повесила за спину гитарный кофр, и тоже была готова выдвигаться.

Ворота в скирмиш-зону «Весёлый хуторок» можно было открыть с моего опричного перстня, но, строго говоря, этого не требовалось – ворота мог открыть кто угодно, просто по кнопке. Так что предыдущие группы приключенцев, штурмовавших это подземелье, наверняка пробовали сунуться и сюда тоже.

Честно говоря, я ожидал увидеть в скирмиш-зоне такую же разруху, что и везде.

Прямо за воротами был автоматический шлюз, и пока створки за нашими спинами не закрылись, следующие ворота даже и не думали открываться.

Но когда открылись они, нам в лицо ударил свежий ветер, наполненный ароматами летнего луга.

Представшая перед нами картина поражала. Мы оказались прямо на хуторе – белые хаты-мазанки с массивными соломенными крышами, резные наличники с расписными ставнями, палисад с мальвами, бархатцами, пионами и георгинами, тын с крынками, за ним качались спелые подсолнухи, шумела листвой калина у двора, на бельевой верёвке сушились расшитые рушники, чуть дальше стояла крыница с журавлём. У ближайшей хаты притулилась покосившаяся клуня. Рядом высились намётанные стога сена.

За хатами виднелся фруктовый садок – вишни, груши, яблони. За ними – на дальней стене пещеры был намалёван живописный горный пейзаж, почти неотличимый от настоящего – благодаря дымке и хорошо расставленным источникам света.

Слева от нас начинались поля – рожь, пшеница, кукуруза. Вдоль межи неспешно ехал роботизированный микро-комбайн.

В воздухе слышался стрекот насекомых, пение птиц. Со стороны дворов доносились звуки кур и прочей домашней живности. Над трубами поднимался лёгкий дымок.

– Паралимпийские боги! – только и смог выдохнуть я.

Мы подошли к ближней хате. У порога была сложена деревянная мебель, которую то ли чинили, то ли делали с нуля. На траве была рассыпана стружка. На лавке у входа лежала длинная деревянная трубка и кисет. Рядом – набор ножей для резьбы по дереву.

Я готов был поклясться, что в воздухе витал запах табака, как будто совсем недавно тут курили.

– Как никуда не уезжала! – зло процедила ведьма Света и пнула попавшиеся под ноги ночвы, после чего взяла из них тяпку и запустила её как томагавк. Тяпка воткнулась в высокую маслобойку, отчего та повалилась набок и покатилась со двора. Всё это было исполнено совершенно естественно, словно девушка всю жизнь училась метать тяпки в маслобойку.

Я огляделся. Остальные хибары терялись в темноте. Вечерело.

Даже при скудном освещении, окрашивавшем окружение преимущественно в закатные тона, можно было заметить, что не всё так благополучно.

У мазанки кое-где осыпалась побелка, куски штукатурки отвалились, обнажив плетёную основу и саманный кирпич фундамента.

Сквознячок пробежал по моей вспотевшей спине.

– Не нравится мне тут. Как-то тут мрачновато, – сказал я. – Прямо какие-то «Вечера на хуторе близ Дахау». Надо выбираться из этой Анор-Лондовщины, пока совсем не стемнело.

Света не ответила – она подняла лицо к небу. Глаза были закрыты. Она словно вслушивалась в окружающие звуки.

Потом она открыла глаза и сказала:

– Мавики, сука, сюда летят, и много. Тикаем быстро!

– Ты уверена?

– Я этот звук с детства помню!

И мы побежали в поля.