Майский челлендж, вопросы 26-31
Автор: Александр НетылевС небольшим запозданием - последний мой пост в майском челлендже от Марики Вайд - https://author.today/post/838184
Список вопросов - под спойлером:
1) Расскажите, как родился ваш творческий псевдоним? Если пишете под реальным именем, интересно узнать почему выбран добровольный деанон.
2) С какого возраста или года заняты литературным творчеством? Каков ваш творческий стаж.
3) Что вдохновило писать книги? Послужило судьбоносным толчком.
4) Первый блин комом или… нет? Помните ли свою первую книжную историю? Расскажите о ней кратко.
5) Удалось ли пронести вдохновение через годы или были моменты творческого кризиса? Как справились с застоем: есть полезные советы по преодолению себя и внешних обстоятельств?
6) Предпочитаемый рабочий жанр? Почему именно он? Была ли смена жанров? Почему?
7) Вы адепт коротких текстов или полноценный романист? Как выбрали комфортный для себя объём? Или это случилось само собой, спонтанно?
8) Какие темы нравится поднимать в своих книгах? Почему?
9) На какой морали базируются ваши истории? Например, всегда побеждает добро, справедливость торжествует или всё как в жизни — с переменным успехом, а то и вовсе безнадёжно. Каков общий посыл?
10) О чём бы ни за что и никогда не написали? Почему?
11) Какую структуру сюжета предпочитаете: линейную, обратную, кольцевую, детективную, коллажную (несколько не пересекающихся историй), монтажную (непоследовательно, от лица нескольких героев — как делается в больших романах, вроде «Войны и мира»)?
12) А фокал вам какой больше нравится? Экспериментировали ли в этом направлении, например, меняли первое лицо на третье или наоборот?
13) Сколько точек зрения, «камер», предпочитаете видеть в своей истории: одну, две… больше — как вам удобнее рассказывать? Есть ли причины у многоголосья или рассказ всегда от одного лица?
14) По какому типу любите развивать сюжетные конфликты: статично (накал страстей примерно одинаков всю историю), скачкообразно и неожиданно (всё зависит от внезапного проявления эмоций), с постепенным развитием (хорошо виден сдвиг характера, все изменения плавные)?
15)Любите планировать сюжет или нет? Насколько глубоко: до малейшего действия или задано только общее направление сцен? Если не планируете вообще, почему вам так удобнее творить?
16)Ваш любимый сквозной образ (персонажи, мотивы, символы или предметы, повторяющиеся в ваших произведениях)? Как, например, метель — символ хаоса, а дорога — символ жизненного поиска. Что добавляет у вас философский подтекст?
17)Есть ли в ваших книгах мелкая детализация, создающая нужную атмосферу? Дайте удачную на ваш взгляд цитату с яркими деталями.
18)Как относитесь к подробным (длинным) описаниям? Есть любимое описание из ваших текстов? Пожалуйста процитируйте!
19)Случаются ли у вас сюжетные дыры — пробелы в повествовании? Как с этим боретесь: 1) ловко отвлекаете читателя (ха-ха-ха), давая уклончивое объяснение; 2) берёте листок и выписываете все факты о сложившейся ситуации, а затем легонько корректируете без изменения сюжета, логично добавляя недостающее; 3) устраиваете «ядерный взрыв» — удаляете проблемный кусок и переписываете заново.
20)Поделитесь кратко как разрабатываете миры для книг. Есть ли глобальный подход — тщательная проработка основы: климат, география, исторический период, политика, экономика, социальные особенности, религия? Или предпочитаете прыгать по вершкам, не особо углубляясь в такие «скучные подробности», а главное — это живые эмоции персонажей, сам конфликт?
21)Какие конфликты ценностей предпочитаете: 1) аморальный противник, положительный ГГ — классическая победа добра над злом; 2) трагедия, как в социальной драме — герой с большим потенциалом, но и с заметными изъянами; 3) пафос по примеру Дон Кихота — система ценностей устарела, но герой все равно ее придерживается, а мир несправедлив; 4) сатира, как в «Гордости и предубеждении», — с высмеиванием общепринятых взглядов; 5) черная комедия — на примере одного героя показываете возможность прозрения и одновременно высмеиваете общественные пороки.
22)Какой тип героя вам ближе: кого любите использовать в своих книгах больше всего? Добровольного, невольного, трагического, эпического, классического (идущего исключительно путем добродетели) или… антигероя с чувством справедливости по типу Гамлета, Джека Воробья?
23)Кто такой в вашем понимании интересный антагонист? Каким он должен быть? Случались ли ошибки в его создании: так называемый «гипертрофированный злодей» и «злодей без хорошо прописанного внутреннего конфликта»?
24)Кого предпочитаете делать главным героем: мужчин или женщин? Вообще, насколько вам легко влезть в шкуру противоположного пола? Считаете — это удаётся?
25)Подрезала ли вам крылья современная цензура? Как справляетесь с новыми реалиями: приспособились, всё ещё внутренне бунтуете и взяли паузу?
26)Нужно ли продвигать книги или «хорошая история найдёт читателя сама»? А вы продвигались? Как успехи: будете продолжать в том же духе?
27)Литературные конкурсы — пустая трата времени или всё-таки полезное мероприятие? Готовы ли участвовать по первому зову (в любом случае) или всё зависит от творческого запала и вдохновения? Есть те конкурсы, на которые вы ни за что не пойдёте?
28)Майский челлендж приближается к логичному финалу. Давайте-ка немного расслабимся – посвятим его последние дни вкусному цитированию. Тема 28-го дня: романтический отрывок. Можно и горячие сцены.
29)Следующий день цитирования. Тема: лирическое отступление. Всякие размышления, философские мысли, атмосферная природа (задающая настроение), воспоминания. Есть такое?
30) Ваша удачная боёвка. Легко ли писалось?
31)Красивый финальный абзац — так звучит тема последнего дня цитирования в рамках челленджа майский опросник. А я прощаюсь с вами и желаю неиссякаемого вдохновения, свежих идей, свободного времени для творчества и, конечно же, благодарных читателей. Пока-пока!
26)Нужно ли продвигать книги или «хорошая история найдёт читателя сама»? А вы продвигались? Как успехи: будете продолжать в том же духе?
Сама по себе история никого не найдет. Продвигать - нужно.
В основном я делаю это через вконтакте. Хотя в последнее время его алгоритмы делают все более... странными, стоящей альтернативы ему я не нашел, особенно учитывая блокировки ресурсов в последние годы.
27)Литературные конкурсы — пустая трата времени или всё-таки полезное мероприятие? Готовы ли участвовать по первому зову (в любом случае) или всё зависит от творческого запала и вдохновения? Есть те конкурсы, на которые вы ни за что не пойдёте?
Я люблю литературные конкурсы. Для меня это в первую очередь повод написать короткий рассказ на необычную тему. По возможности стараюсь участвовать везде, где только можно.
Куда вряд ли пойду? Для меня "красный флаг" - это или узко прописанный сюжет, или слишком большое количество "не" в условиях. То и другое создает впечатление, что организатор ищет что-то конкретное, - и задача автора не проявить собственную фантазию, а угадать, что от него требуется. Я же, напротив, люблю подойти к вопросу с неожиданной стороны: среди моих конкурсных работ сянься про Снегурочку и адаптация "врат Расёмон" на пиратский конкурс.
28)Майский челлендж приближается к логичному финалу. Давайте-ка немного расслабимся – посвятим его последние дни вкусному цитированию. Тема 28-го дня: романтический отрывок. Можно и горячие сцены.
Ну, раз можно горячие сцены, то я сейчас разгуляюсь))
Проснувшись ближе к полудню, Мао Ичэнь лежал без движения, — чтобы не потревожить по неосторожности девушку, уютно устроившуюся у него на груди. В первый раз с самой их поездки в Хунань они могли спокойно спать вместе без необходимости куда-то спешить и от кого-то скрываться. В первый раз за последние месяцы они обрели покой.
Он любовался умиротворенным лицом Инь Аосянь, и будто в неосознанности его ладонь скользнула по нежному шелку её кожи, — мягко, осторожно, чтобы не разбудить. Сквозь утреннюю дремоту Фея-Бабочка довольно улыбнулась: тепло объятий и ненавязчивая ласка навевали ей приятные сны.
— Мое сокровище, — тихо прошептал Король Демонов, вдыхая опьяняющий вишневый аромат её волос.
Алые занавеси над кроватью укрывали их от мира вокруг. Открывавшиеся за окном вулканические пейзажи и вечно темное штормовое небо Царства Яростных Духов контрастировали со светлым убранством спальни и уютным теплом очага. Это место Мао Ичэнь выстроил ради неё, — в безнадежной тогда мечте о том, что однажды он сможет привести её сюда.
Что однажды эти покои станут её домом.
И вот, мечта сбылась. Инь Аосянь спала в его объятиях, — и казалось, что невозможно узнать в её расслабленном теле вечно готового к битве Бога Войны; узнать в её светлой улыбке вечно напряженного и сосредоточенного Бога Войны.
Она не была Богом Войны.
Она была его королевой.
Инь Аосянь приоткрыла глаза, — и, наверное, в первый раз за полтысячи лет мышцы её не напряглись по пробуждении, готовые встречать любой удар. Зажмурившись в неге, девушка широко зевнула и спросила:
— Как спалось?
— Прекрасно, — искренне ответил Мао Ичэнь, — А тебе?
Фея-Бабочка лукаво улыбнулась:
— Я выспалась.
Приподнявшись на кровати, она сладко потянулась, и одеяло сползло с её обнаженного тела. Несомненно, она чувствовала тот жадный взгляд, которым ласкал супруг каждый её изгиб.
Несомненно, она наслаждалась этим.
— Ичэнь, — капризно надув губки, сказала вдруг Аосянь, — У меня проблема.
— Что случилось?..
Демон-Лис подобрался, как будто готов был прямо сейчас бросаться в погоню.
Однако Фея-Бабочка лукаво улыбнулась:
— После небесных молний мое тело еще не до конца восстановило гибкость. Мне неудобно завести руки за спину. И я просто умираю от того, сильно у меня чешется под левой лопаткой.
Засмеявшись, Мао Ичэнь скользнул ей за спину. Инь Аосянь предусмотрительно перекинула свои длинные темные волосы вперед, и демонические когти, что с легкостью разрывали людскую плоть, слегка коснулись её спины.
— Чуть пониже, — попросила девушка.
Одной рукой придерживая её под самой грудью, другой он чесал ей спинку, и прикрыв глаза, Бог Войны Небесного Царства тихо мурлыкала, как довольная кошка.
Повинуясь указаниям девушки, Король Демонов плавно спускался вдоль позвоночника. Аромат её тела сводил с ума, и с каждым новым вздохом жгучее желание охватывало все сильнее.
Почувствовала это и Аосянь. Повернув слегка голову, она заглянула в глаза мужа и улыбнулась:
— Спасибо. Ты почти что спас меня.
И безмолвным напоминанием об их разговоре в поместье Цзянь она поцеловала его в губы, — слегка.
Скорее дразня и разжигая его желание.
— Я обещала целовать тебя за каждый раз, как ты меня спасаешь, — напомнила девушка, — Но думаю, сегодня… я могу слегка поиграться с формулировкой.
И всем телом повернувшись к мужу, Аосянь поцеловала его в грудь. Слегка уперлись в него её нежные руки, и Мао Ичэнь откинулся на спину, в отчаянном предвкушении того, что будет дальше.
Проводя дорожку поцелуев по его животу, Аосянь постепенно спускалась вниз. Очень скоро нежные губы феи нащупали то, что в трактатах по Дао Любви звали смешным, нелепо-вычурным именем «нефритовый стебель».
Но как бы это ни звучало, — разве отменит название тот жар страсти, что передавался ей с каждым прикосновением? Разве станет ли чем-то другим причудливая смесь дерзости и смущения, что отразилась в аметистовых глазах феи, когда она несмело обхватила его губами?
Аосянь осторожно коснулась его языком и слегка вздрогнула от неожиданности, когда Мао Ичэнь неприкрыто застонал от удовольствия. Тем не менее, его реакция воодушевила её, и в скором времени её ласки стали куда увереннее.
Мягким движением Король Демонов убрал волосы с её лица, и казалось, что этот простой жест заботы подстегнул её еще сильнее. Благодарная за все, за все спасения, будь то от Демона-Спрута, казни небесными молниями или чешущейся спины, Аосянь желала доставить наслаждение своему мужу.
Но с того получала наслаждение и сама.
Постепенно темп убыстрялся. Язычок небесной феи выписывал все более сложные узоры, — двигаясь с азартом и любознательностью, каких едва ли предположил бы за нею тот, кто знал её хуже, чем её знал Ичэнь.
Откинувшись на кровать, Король Демонов наслаждался ощущениями. Чувствуя приближение кульминации, он, однако, счел за благо предупредить:
— Ты можешь отступить… если не хочешь идти до конца.
Одними глазами Инь Аосянь лукаво улыбнулась.
А губы её лишь сжались плотнее.
Она приняла его полностью. Его удовольствие. Его силу. Его семя. Фея-Бабочка пробовала незнакомый вкус, — и на лице её отражался интерес, какой в Небесном Царстве непременно назвали бы постыдным.
Для Мао Ичэня этот интерес был скорее милым.
— Моя королева, — ласково проговорил он, поглаживая её по щеке.
И все-таки лисья натура на мгновение взяла верх, и он не удержался от неосторожной шутки:
— Представляешь себе, как отреагировала бы Надзирающая За Моралью И Нравственностью, доведись ей увидеть свою ученицу за таким занятием?
Против его опасения, Инь Аосянь не расстроилась от напоминания о Небесном Царстве. Напротив, она хитро улыбнулась:
— А ведь выходит, что я по-своему выполняю свой долг Бога Войны. Очень по-своему.
— Вот как?
Мао Ичэнь склонил голову набок.
— И при чем же тут этот долг?
— Если Король Демонов в хорошем настроении, — торжествующе заявила девушка, — То он будет более милосерден и к подданным, и к врагам. А значит, таким образом я спасаю жизни. Вот так!
Закончив эту тираду, она показала язык, — и Мао Ичэнь тут же перехватил инициативу, неожиданно поцеловав её.
— У меня же… все еще твой вкус, — напомнила девушка, все еще не открывая глаз, когда поцелуй прервался.
— У тебя наш общий вкус, — поправил Мао Ичэнь.
А ладонь его уже скользила между её бедер.
— Что ты делаешь? — прошептала Инь Аосянь.
Вопрос был риторический. И Король Демонов ограничился улыбкой:
— Неужели ты думала, что я отпущу тебя так просто?..
29)Следующий день цитирования. Тема: лирическое отступление. Всякие размышления, философские мысли, атмосферная природа (задающая настроение), воспоминания. Есть такое?
По большей части рассуждения у меня интегрированы в действие и диалоги. Но раз думаю, последними тремя цитатами можно будет всесторонне раскрыть концовку "Остывшего пепла".
Пустота. Бескрайняя, бесконечная Пустота.
Здесь не было света.
Здесь не было тьмы.
Здесь не было воздуха, но здесь нельзя было задохнуться.
Так ведь уже было. Когда-то. Мао Ичэнь чувствовал это, но не мог вспомнить. Как давно это было? Он не мог сказать.
Потому что времени здесь тоже не было.
Зато ничего не болело. Мао Ичэнь помнил, что должен сейчас страдать от боли. Две сквозные раны в груди. Разорванная икроножная мышца. Три оторванных хвоста. И мелочи вроде резаной раны на лбу.
Свое положение Король Демонов описать не мог. Он не стоял, не лежал, не висел. Он просто был.
Почему он был здесь? Его здесь не должно было быть. Ведь они уничтожили Голодную Бездну. Он видел, как когда формация замкнулась, сила, что стремилась пожрать все Шесть Миров, погибла в агонии. Неужели этого было недостаточно, чтобы уничтожить Пустоту?
Неужели все было зря?
«Пустоту нельзя уничтожить»
Кто ответил ему на безмолвный вопрос? Мао Ичэнь не знал. Здесь, в Пустоте, говорить было некому. Собеседник не мог быть далеко, — потому что здесь не было расстояния. Он не мог скрываться за преградой, — потому что здесь не было преград.
Здесь было лишь Ничто.
Сквозь пустоту Небытия Король Демонов вдруг различил знакомый запах. Маленькая красная искорка опустилась на его ладонь. Лепесток Цветка Греха, чудом уцелевший при разрушении Голодной Бездны. Одного из тех двадцати шести миллиардов цветов, что рухнув в Пустоту, заварили всю эту кашу, придав Голодной Бездне устремление пожирать миры.
Ведь не Тьмой и не Злом были Цветы Греха. Они были желанием. Миллиардами желаний, что приводят мир в движение.
В этом была сама их суть.
В этом была суть Царства Яростных Духов.
Именно поэтому существование Царства, существование демонов, существование их Короля… оно никогда не было ошибкой.
Ведь без желаний мир застынет.
Растворится в Пустоте.
«Пустоту нельзя уничтожить»
Мао Ичэнь оглянулся. Пустота. Бездна. Сейчас она не казалась Голодной. Она казалась никакой. Пустой.
Разве не пустой должна быть Пустота?
Нет.
Ичэнь вдруг понял это.
Пустота — это не конец.
Пустота — это начало.
«Пустоту нельзя уничтожить… Её можно только заполнить!»
Цветок Греха, росток желания, благоухал в его руках. Золотая искра Творения, отголосок Надежды, что использовала Инь Аосянь, чтобы защитить верхние миры, сверкнул на рукояти кинжала Небесного Царства, — и Мао Ичэнь не задумался о том, откуда он взялся здесь.
«Лучше зажечь одну маленькую свечу, чем вечно проклинать темноту»
— Иногда, старик Кон, ты тоже скажешь что-нибудь умное, — усмехнулся Демон-Лис.
Шесть оставшихся у него хвостов шевельнулись, высвобождая накопленную в них силу.
Пятую силу Демонов-Лис.
Лисье пламя.
— Да будет свет!
И закружились в его пальцах сущности Надежды и Желания. Перемешались энергии, рождая нечто новое — нечто новое в Пустоте.
Зародыш нового мира.
Мира, у которого будут свои радости и горести. Свои надежды и печали. Своя музыка, что однажды объединит людей.
Где будут свои войны и примирения. Свои интриги и любовь. Свои Небеса и свое Царство Яростных Духов.
Где будут короли и слуги. Воины и поэты. Злодеи и герои.
Мир, где, возможно, через тысячи или миллионы лет родятся свои собственные Мао Ичэнь и Инь Аосянь. Те, кто однажды протянут руку вместо того, чтобы сжать кулак. Те, чья любовь станет алхимическим пламенем, превращающим мироздание в нечто новое.
И даст однажды рождение новому миру.
А может быть, их будут звать и по-другому.
Возможно, Ингвар и Линетта.
Или Килиан и Иоланта.
Или даже Александр и Юлия.
Это неважно.
Это все неважно.
Имена неважны.
Важна лишь любовь. Лишь любовь меняет мир. Лишь любовь объединяет то, что разделила война. И лишь любовь порождает новое.
Чтобы цикл мог начаться вновь.
Плеснуло остатком силы колдовское серебро. Частичка времени. Частичка жизни. Частичка надежды.
Частичка всего, что ляжет в основу нового мира.
И когда погасло сияние лисьих хвостов, Мао Ичэнь почувствовал, как алые глаза его закрываются.
Он так устал…
30) Ваша удачная боёвка. Легко ли писалось?
Боевку возьмем оттуда же.
Солдаты, присланные Западной Вэй по договору о взаимопомощи, занимали позиции на руинах моста и на обоих берегах Алой Реки. Разрушенный барьер Голодной Бездны для смертного глаза походил на пятно абсолютной черноты.
Как будто даже свет, проникнув за черту, не мог больше вырваться назад.
Но даже не видя ничего за завесой, можно было почувствовать там неясное шевеление. То, что скрывалось в Шестом Царстве, было голодно. Оно жаждало.
И сейчас готово было выйти наружу.
Мао Ичэнь стоял в нескольких шагах от берега, — на таком расстоянии, на каком еще не должен был оставить свою духовную силу. Он знал, что рано или поздно ему придется ступить в самую реку: нельзя было позволить созданиям Бездны прорваться дальше порога Подземного Мира. Но до того… предстояло еще кое-что сделать.
Существа, что вышли из разрушенных врат, имели облик совершенно неописуемый. Тела их были цветов, не существовавших в палитре; они состояли из веществ, которых не было ни в одной химической таблице; их форма не подчинялась законам геометрии, а названий частям их тела не найти было ни в одном медицинском атласе. Одного взгляда на них хватало, чтобы посеять панику в рядах солдат, и потому стоило первому существу переступить границу, как Мао Ичэнь поспешил взять дело в свои руки.
Приложив к губам серебряную флейту, он затянул размеренную мелодию, и лисий хвост, наводящий мороки, отозвался на неё. И вот, уже орда темных тварей наступала через границу Бездны. Покрытые чешуей, извивающиеся как змеи, — они выглядели мерзко и устрашающе.
Но они выглядели понятно.
«Это враг», — пела флейта, — «Страшный, опасный враг. Но это враг, которого можно уничтожить!»
«Танцуйте, мои дурачки, танцуйте. Танцуйте танец на краю, что может стать последним. Танцуйте, потому что если танец остановится…»
«Мы все умрем»
— Господа, — сказал Мао Ичэнь, убедившись, что заклинание держится крепко и обновляется по мере появления врагов, — Нам нужно просто выиграть время. Я не буду врать, что будет легко. Перед нами враг более страшный и более жестокий, чем все, с чем вы имели дело когда-либо. Но мы должны защитить наши миры и наших близких. Если же кто-то струсит… Ни на Небесах, ни даже в Аду ему не будет места. Слово Короля Демонов.
Он оглянулся. Преодолев границу Голодной Бездны, создания Пустоты в обличьях темных тварей наступали.
— Лучники… Огонь!
Зачарованные стрелы с наконечниками из темной стали дождем обрушились на наступавших тварей, скашивая первые ряды. Но за каждым убитым чудовищем вставало новое. Те, что покрупнее, шли по руслу реки. Другие — карабкались по телам мертвецов. Первую волну почти полностью уничтожил залп стрел, но уже вторая подошла к берегам, где сдерживали её копьеносцы.
Мао Ичэнь наблюдал. Он не мог использовать боевую магию: слишком много ци ушло на иллюзию, чтобы позволить солдатам не сойти с ума.
Он наблюдал — и выжидал, дожидаясь момента, когда трупы убитых тварей усеют русло реки.
Когда на них можно будет стоять.
— В атаку!
Подавая пример мастерам цзяньху, Король Демонов первым прыгнул в самую гущу. Приземлившись на труп чудовища, которому его иллюзия придавала облик гигантской прямоходящей рыбы, Мао Ичэнь атаковал. Без духовных сил он не обладал привычной скоростью и гибкостью, но боевые навыки оставались при нем, и стальной клинок разил врагов лишь немногим хуже, чем прежде Багряный.
Кан Вэйдун и другие мастера присоединились к сражению лишь секундами позже. Не ожидавшие напора создания Пустоты растерялись — и в первый момент дрогнули. Ставка на контратаку позволила оттеснить их за границу Голодной Бездны.
На какие-то мгновения.
— Не отступать! — командовал Мао Ичэнь, встречая новую волну. В левой руке его сверкнул кинжал Небесного Царства, свадебный дар Аосянь.
Два клинка — чтобы хватило на всех.
— Не отступать! Держать строй! Биться до последнего! Нам нужно лишь продержаться!
Всего лишь выиграть время.
<...>
Очередная волна созданий Пустоты откатилась за границу Голодной Бездны, и несколько мгновений Мао Ичэнь переводил дух, не в силах подняться с колена. Кровь заливала глаза, мешая толком видеть поле боя. Его меч давно уж сломался, и сейчас лишь кинжал Аосянь защищал его жизнь.
Кинжал Аосянь — и собственные демонские когти.
Раненная нога подламывалась при попытке на неё опереться. Обрубки трех потерянных хвостов конвульсивно подрагивали, и как-то отстраненно Демон-Лис подумал, что на то, чтобы восстановить их силу, уйдет немало лет совершенствования.
Если они у него будут, конечно.
Если он сегодня останется в живых.
В водах Алой Реки тела созданий Пустоты плавали в перемешку с телами воинов цзяньху. Любой разумный полководец, потеряв тысячи воинов за час сражения, предпочел бы отступить и изменить тактику. Но у Голодной Бездны не было разумных полководцев.
Лишь неудержимый голод, что влек её тварей в верхние миры.
Чернота границы Пустоты постепенно приближалась, неуклонно смещаясь к устью реки. Все чаще пересекали берега Подземного Мира непроницаемо-черные трещины. Все явственнее можно было услышать шепот за гранью — шепот, не складывавшийся ни в слова, ни даже в звуки привычных миров. Впитав Цветы Греха, Пустота обрела желание жить, — но «жить» для неё значило «пожирать».
Когда новая волна чудовищ пересекла границу, Мао Ичэнь заставил себя подняться. Все более скупыми и скованными становились его движения, все больше приходилось ему осторожничать, чтобы не потревожить многочисленные раны. Но несмотря на это, кинжал Небесного Царства в его руке вновь и вновь разил наступавших врагов.
У которых даже не было печени, чтобы её сожрать.
Все меньше среди смертных оставалось тех, кто еще сохранял силы сражаться. Время от времени спасал Короля Демонов меткий выстрел лучника со стрелами темной стали. Иногда отдельная тварь, прорвавшаяся через линию обороны, находила свою смерть на копьях простых солдат.
Но в основном ему уже приходилось сражаться в одиночку.
Еще одна волна откатилась прочь, но на этот раз перерыв не стал передышкой. Видно, были среди созданий Пустоты и те, кто мог атаковать на расстоянии. Иллюзия, что все еще охраняла разум солдат, придала их атаке вид серых стрел. Что же это было на самом деле? Ичэнь не знал.
Он знал лишь то, что когда они прошили насквозь его грудь, это было больно.
Сквозь багряную пелену, застилавшую взор, кое-как различил Король Демонов, как Голодная Бездна снова наступает. Из последних сил он взмахнул кинжалом — и скорее почувствовал, чем увидел, как сталь Небесного Царства рассекает чужую плоть.
А за убитой тварью уже встает новая.
Странно смешавшиеся боевые кличи Небесного Царства и Царства Яростных Духов послышались за спиной, — а затем могучий удар боевого молота почти что смел нависшее над ним создание Пустоты, которому его магия придала облик четырехрукого тощего гиганта.
— Как в старые времена, учитель! — пророкотал по правую руку Тысячелетний Лазурный Медведь, и вспомнил Мао Ичэнь медвежонка, что когда-то желал стать Четвертым Богом Войны.
И которого он так и не смог обучить до конца и обречь на смерть.
— Р-р-р! — зарычал Байху Сяо по левую руку, — Пр-р-риказывайте, Кор-р-роль!
Воины кланов обоих Царств, что собрались на празднество в честь Года Мира, наконец-то добрались до границ Пустоты. Вливались они в поредевший строй гарнизона Синь-Хон, принимая на себя часть удара.
Постепенно смещая равновесие битвы.
— Брат!
Совершенно забыв о подобающем достоинстве, Небесный Император спешил к передовой, и хоть и защищали его стражи в серебристой броне, впервые за многие века Цю Синчэню пришлось вспомнить навыки, что преподал ему Второй Бог Войны.
— Тебе нужно отступить назад! — решительно заявил он.
— Нельзя, — мотнул головой Мао Ичэнь, — Твари прорвутся. Ни шагу назад. Просто дай укрепляющую пилюлю!
— Упрямый осел, — проворчал младший брат.
Но все-таки сделал, как сказано.
Он знал, что старшего брата ему не переупрямить.
Ценная укрепляющая пилюля из тысячелетнего женьшеня, секретом создания которых владел лишь Клана Цветов, заставила боль на время отступить. Она не исцелила его ран, но теперь Мао Ичэнь мог сражаться на равных с товарищами.
С демонами и с небожителями.
И новая волна не прорвалась дальше границы. Сотни созданий Пустоты находили свою смерть от его кинжала, от меча Небесного Императора, от молота Тысячелетнего Лазурного Медведя, от чудовищного клинка-дадао Байху Сяо. То тут, то там выныривала из теней Мяогуй, и каждый раз ее клинки находили новую жертву.
— Теперь назад! — предупредил Король Демонов, — Сейчас граница снова сместится!
Создания Пустоты продолжали наступать, силясь связать защитников боем и разбить их строй. Уже не удавалось стоять на запрудивших реке телах, и демонам и небожителям пришлось отступить на берега Подземного Мира.
Мира, что Пустота отвоевывала пядь за пядью.
А затем Голодная Бездна вдруг конвульсивно дернулась. Как будто из последних сил стремилась она поглотить, пожрать как можно больше от верхних миров. Протуберанцы непроглядной черноты подобно щупальцам хватали все, что не успевало уклониться, силясь утянуть это в прожорливую пасть. Раскололись, рассыпались обломками камней скалистые берега Подземного Мира. Назад отступили воины трех Царств.
И Мао Ичэнь почувствовал, как раненная нога подломилась.
31)Красивый финальный абзац — так звучит тема последнего дня цитирования в рамках челленджа майский опросник. А я прощаюсь с вами и желаю неиссякаемого вдохновения, свежих идей, свободного времени для творчества и, конечно же, благодарных читателей. Пока-пока!
И наконец, для оптимизма и милоты...
Опыт работы в Ведомстве Исполнения Наказаний не подвел Короля Демонов. В то самое время, когда в тронном зале Небесного Императора повелитель Царства Яростных Духов силился погасить в зародыше зарождающуюся панику, в дворцовом саду виновник торжества церемонно опускался на одно колено.
Одетая в красное с золотом принцесса Мао Ланьинь стояла, уперев руки в бока, и надменно смотрела на него с высоты своих трех с половиной чи роста.
— А теперь клянись! — потребовала крылатая лисица.
— В чем клясться-то? — растерялся Хен Сяньхуа.
— Повторяй за мной. Клянусь, что буду верен тебе до гроба в этой жизни и в следующей…
— …в этой жизни и в следующей… — послушно повторял будущий Небесный Император.
— Клянусь, что когда вырасту, женюсь на тебе!
— …женюсь на тебе.
— …и сделаю тебя Небесной Императрицей!
— …Небесной Императрицей, — повторил Хен Сяньхуа, — Все? Теперь ты меня простишь?
— Прощу, — легко согласилась Мао Ланьинь, и он понял, что на самом деле его оплошность она простила еще до этих трех клятв.
И тут, спохватившись, крылатая лисица всплеснула руками:
— А, и еще одно! Последняя клятва!
— Какая же? — подозрительно осведомился будущий Небесный Император.
— Поклянись, что когда я покажу язык принцу Шэнхэ, ты тут же подойдешь и обнимешь меня вот так.
Подскочив к Сяньхуа, она показала, как именно. Крякнув от неожиданности, дух звездноцвета спросил:
— Но зачем это?
Крылатая лисица наставительно подняла палец и авторитетно сообщила:
— Так папа маму обнимает, когда на нее придворные ворчат.