Стилизация под XIX век. Миниатюра. Письмо.

Марья Андреевна отложила книгу, поправила букет, который стоял на подоконнике, прошла к бюро и подняла резную крышку.

«Мой ангел, пишу тебе скорее от скуки, чем по делу. Сереженька, друг мой, целую тебя нежнейше. Прошу в путешествии дальнем не расслабляться, за чужими женами не волочиться, в их характерах не разбираться. Дела эти лишь мужьям по плечу. Сторонись сквозняков (они тебе вредны), не меняй аристократического тона в общении с родственниками (тетушка любит каноны гнуть). Передай сердечный поклон Зинаиде Степановне. Будь вежлив, расспроси ее о детях: в прошлый наш визит я три дня пребывала в упоении от Машиной музыкальности. Разведай, имеет ли тетушка известия об Иване. Совсем он с горизонта пропал.

Вчера у меня была бурная сцена с матерью. В запале сказала: "вы разрываете и раните сердце, цены которому не знаете...". Жесткий ее взгляд выдержала, но душа не на месте.

Жду твоего скорейшего возвращения. В тоске и скорби пребываю.
Прощай же, ангел мой. Жду от тебя весточку».

Марья Андреевна отложила перо и прислушалась. В палисаднике Глашка от крика надрывалась:

— Ах, паршивец! Что за встряску дереву и нервам моим задал. Велено тебе ветку ниже гнуть — вот и гни.

— Ни минуты покоя! — Женщина быстро вышла из комнаты.

Ответ пришёл через неделю.

Перед тем, как распечатать конверт, Марья Андреевна оправила волосы и кружевной воротник у платья, словно муж мог углядеть в ней непорядок.

«Душа моя, хоть красоты местного края радуют глаз, да не лежит к ним сердце, посему в дела чужих семей не лезу. А характера мне твоего, дружок, хватает — шибко он резвый. То не укор, а сердца моего отрада.

Здоровье моё ладно, сквозняков сторонюсь, как велено. Обеды мои поправились: сегодня подали гуся с кислым яблоком да гречей. Птица была столь хороша, что оторваться не мог. Потом Агриппина кисель вынесла. Дух от него до сих пор чую; что ни говори, места у них ягодные, оттого и напитки плотные.

Поклон Зинаиде Степановне отвесил, о детях справился. Машина музыкальность сменилась танцевальностью. Девица она молодая, по вечерам разъезжает, женихов дарованьями своими радует. Зинаида Степановна ее ухищреньями умиляется.

Тетушка об Иване не распространяется: сглазу боится. Мельком лишь дала понять, что все ладно.

Мамаше низко кланяйся, хоть по всему видно, никому поклон мой не надобен. В споры с ней не вступай, береги здоровье!

Не забывай же меня, душенька, пиши и думай обо мне чаще. Так сердце моё теплоту твою чувствовать будет. Целую тебя крепко. Вернусь в первых числах августа. Твой Сереженька».