Когда сцена не про секс, а про одиночество

Еще в процессе работы над повестью «Тсс! или Дождь своих не отпускает» случился любопытный раскол среди моих первых читателей — друзей и близких.

Речь про одну мягкую эротическую сцену. Мнения разделились ровно пополам.

Первые говорили жестко: «Это вообще не вписывается в хоррор! Выбивается, портит атмосферу».

Вторые смотрели глубже: «Именно тут все и понятно. Они не любовью занимаются — они пытаются хоть чем-то заткнуть эту чудовищную пустоту между ними. Секс как форма отчужденности».

Я ее сначала удалил. Хотелось всем угодить, не спорить, сделать «ровно». А потом понял: если сцена спорит сама с собой, значит, она живая. И вернул.

Потому что, по-моему, немного любви (или того, что люди в отчаянии за нее принимают) не помешает никакому ужасу. В темноте страшнее всего именно пустота, а не монстры.

А как вы считаете? В хорроре вообще есть место человеческим слабостям и близости — или ужас должен быть «чистым», без лирики? Расскажите в комментариях, интересно услышать ваши истории про сцены, которые вы когда-то вырезали — и жалели, или наоборот.