Наверное, я тоже имела право просто посидеть...

Несколько человек всё ещё сидели вокруг костра. Разговор не затихал, просто стал каким-то ленивым. Слова раздавались то с одной стороны, то с другой, кто-то что-то вспоминал, кто-то смеялся вполголоса. 

Остальные понемногу разбрелись по лагерю. Кто-то возился с одеждой, развешивая у огня влажные рукавицы и носки. Кто-то перебирал содержимое рюкзака перед завтрашним переходом. Возле палатки мелькали лучи фонариков. Зина успела умыться снегом и привести себя в порядок настолько, насколько это было возможно посреди зимнего леса.

По-хорошему, и мне следовало заняться тем же. Превращаться в дикаря после первого же дня похода — не лучшая идея. Но сил на такие подвиги пока не находилось.

Спать не хотелось, а чем заняться, я толком не понимала. Никаких поручений мне не давали, а вокруг царило какое-то заразительное безделье. Не праздный отдых, скорее короткая передышка между делами, когда всё необходимое уже сделано, а до отбоя ещё есть время.

Быть может, я тоже имела право просто немного посидеть.

Костёр заметно осел и успокоился. Поленья, ещё недавно тёмные, с фактурой древесины, теперь покрылись слоем светло-серой золы. Брёвна словно поседели, кора местами отстала и скрутилась. Обугленные места стали бархатисто-чёрными.

Два длинных полена лежали по краям костра, медленно обгорая с концов. Время от времени кто-нибудь подталкивал их ближе к центру палкой или ногой.

Из темноты, обступившей этот уютный круг, уже подползал ночной холод. Небо почернело, а звёзды стали заметнее. Сколько сейчас времени, я не знала, да и не хотела знать.

Потому что время было моим врагом.

Если честно, мне совсем не хотелось, чтобы оно шло вперёд.

***

Золотарёв устроился чуть в стороне, возился со своим рюкзаком, перебирая что-то внутри. 

Он оставил его там, снаружи палатки. Поверх клапана зачем-то был перекинут старый кожаный ремень с металлической пряжкой.

За время пути я привыкла различать его среди остальных по берету и ледорубу. 

Он не спорил с Игорем за лидерство, не лез с советами, не пытался командовать. Не рассказывал историй громче остальных. Старше лет на пятнадцать, по легенде — опытный инструктор, видавший войну, горы, походы и чёрт знает что ещё тогда, когда большинство из этой компании сидело за школьной партой… На его месте многие бы давно начали объяснять молодёжи, как правильно жить.

Но Семён этого не делал. Он удивительно редко оказывался в центре внимания.

Насколько он хитёр, насколько осторожен?

И всё же, было одно.

Я видела, как он смотрел на Зину. Так, как не смотрел на неё никто из парней.

Так смотрели мужчины в моём времени.

Иногда так смотрели и на меня. И ничего хорошего в этом взгляде не было.